— Принес хаварцил? Арцви утвердительно кивнул головой.
Луис немедленно опять вступила в танец, подлетела к Дешхо и шепнула ей на ухо:
— Принес!
Дешхо тотчас же выскользнула из хоровода, побежала к давильне. Она почувствовала какой-то необъяснимый страх после сообщения сестры. Прижав руку к бьющемуся сердцу, она склонилась к камню, и вдруг слезы, сладостные слезы брызнули из ее сияющих глаз…
Луис, заметившая исчезновение сестры, немного погодя подошла к ней с зажженной лучиной. Увидев Дешхо в слезах, она ласково привлекла ее к себе и, пригнувшись к уху, шепнула:
— Потерпи еще немного: как только он опьянеет, я тебе выкраду его любовь! На груди у него спрятан приворотный корень…
Дешхо разрыдалась еще пуще. Сестра присела рядом с ней, обняла ее кудрявую голову и прижала к груди.
— Не любит он! Нет любви у него!.. — рыдала Дешхо.
— Полюбит, полюбит!.. — успокаивала Луис. — Говорила же старуха Мариам.
Дешхо с грустью и надеждой взглянула на сестру.
— Я тебе правду говорю. Вот выкраду у него хаварцил, — положишь его под подушку, и любовь зажжется в его сердце!
Пока в давильне сестры сговаривались выкрасть у Арцви любовь, пляска вокруг стола уже утихла, и сотрапезники, снова рассевшись вокруг скатерти, слушали песни гусанов.
Хотя собутыльники и были достаточно разгорячены вином, но прохлада весенней ночи уже давала себя чувствовать.
— Приберите в погребе! — распорядился Вараж. — Ведь там лежит то, что сердцу дорого!
Дешхо и Луис, которые тоже подошли и с удовольствием слушали гусанов, взяли лучины и побежали в погреб. Там стояли врытые в землю огромные карасы, полные вина. Юноши последовали за девушками. Подхватив Ваража, Арцви хотел помочь ему спуститься в погреб. Но Вараж заупрямился. Подтащив Арцви к дереву, покачиваясь и тыча пальцем в ярко горевшую лучину, он стал креститься и что-то шептать.
— Что это он делает? — со смехом спросила Магтах.
— Это бог. Тоже бог… Хороший бог!.. — лопотал Вараж, опускаясь на колени перед огнем.
— Поклоняешься огню? — спросила Магтах немного смущенно, но все же продолжая смеяться.
— Да, да, ты только взгляни, как он хорош! Любой девушки стоит…
— Разум-то есть у него в голове? — обратилась Магтах к Арцви и Мартиросу, и, вырвав лучину, затоптала огонь ногой.
— Э-э-э-э!!! — рассерженно оттолкнул ее Мартирос. — Огонь — это жизнь, почему ты его убила? — И он грозно уставился выпученными глазами на Магтах.
Магтах гневно накинулась на мужа:
— А если б священник увидел?
— Выдрать бы утром бороду твоему священнику, а вечером — жрецу! — огрызнулся Вараж и, не удержавшись на ногах, рухнул прямо на костер.
— Сгорит!.. Что он делает! — кричала, вытаскивая его из огня, Магтах. — Да встань же ты! Идем! Наказанье с тобой!.. — И, поддерживая, повела его к погребу.
— Хо-хо-хо-хо! — трясясь от смеха, точно наполненный доверху бурдюк, загрохотал Мартирос.
Дешхо весело следила за этой сценой. Она подлила вина Мартиросу.
— Братец Мартирос, какая вера лучше — языческая или христианская? — лукаво глядя на Мартироса, спросила она.
— Не вмещаются у меня в голове эти ваши понятия: «язычник», «христианин»… — ответил Мартирос, принимаясь снова раздувать костер.
Огонь вспыхнул, и пламя прыгнуло Мартиросу в бороду.
— Ну, ну, не тронь! — жирной лапищей спокойно отогнал его Мартирос.
Огонь разгорался. Это обрадовало Мартироса. Поматывая головой, он загудел:
— «Куст розовый, краса ясная!..» Дешхо, принесла бы воды! — прервал он сам себя и снова завел: — «Краса ясная, куст розовый!..»
Дешхо прибежала с водой, налила в чашу. Мартирос не спеша принял чашу и весело оглянулся кругом:
— Ну как не сказать?.. На шашлык нужно приходить в сад рано поутру, до первого луча солнышка, чтоб сердце у человека расцвело! Вдруг услышишь — пичужка с пичужкой перекликается. Интересно знать, о чем?.. А там тысячью листьев зашелестела чинара. Тоже интересно знать, о чем?…
Он поднес чашу к пересохшим губам, но не стал пить. Он точно замер, сверкнув глазами и улыбаясь.
— Что случилось, братец Мартирос? — удивилась Дешхо.
— Да ты послушай, как разговаривает братец ручей! Слышишь? Вода! Источник жизни!
Арцви забавляла своеобразная филисофия Мартироса. С обычной улыбкой в глазах следил он за толстяком, который с таким увлечением выполнял свои поварские обязанности.
Мартиросу, который теперь вкушал блаженство отдыха, не терпелось поделиться своими заветными мыслями.
