Было девять часов вечера. Я уже поужинал, ужинал я в городе, и сидел, читал у себя в комнате. Сестра дома в это время тоже читала. Любимым ее писателем был Гоголь. Отец обыкновенно в это время смотрел телевизор. Мать вязала. Любил я эти тихие семейные вечера. Клавдия Семеновна телевизор почти не смотрела. Все что-то делала на кухне. Слишком громко отсчитывали время настенные часы в гостиной. На улице было непревычно тихо для большого города. Не нравилась мне эта тишина. Дверь у меня в комнату была открыта. Молодая женщина с фотографии в гостиной смотрела на меня. Я встречался с нею взглядом. Раньше как-то я ее не замечал, я уже третий день снимал комнату. Наверно, не до фотографии было. Женщина была в черном платье. На груди медальон в форме сердечка. Красивая. Глаза смеющиеся, внимательные. С такой женщиной надо ухо держать востро, вмиг введет в краску. Я не сводил глаз с портрета, и мне начинало казаться, что женщина говорит со мной. Ожила. Я был рад. Но моя радость скоро сменилась тревогой: окажись женщина рядом, я не знал, как вести себя с ней, о чем говорить. Человек я был робкий. Нет, мне удобней было, чтобы женщина не сходила с фотографии. Кто она? Чья? Спрашивал я себя. Хозяйкина дочь? Но сходства было мало. Но какое может быть сходство, когда хозяйке уже за семьдесят? Женщина на фотографии в гостиной скрашивала мое одиночество. Я говорил с ней, все хотел у нее выведать, кто она такая. Один раз, разоткровенничавшись, я рассказал ей о своей первой любви в школе.
Как целовался. Женщина на фотографии молчала. Я не обижался. Да и какая могла быть обида, когда моя женщина не умела говорить.
Прошла неделя. Я настолько уже привык к фотографии молодой женщины или к женщине на фотографии, как удобно, что если бы вдруг однажды фотография исчезла, – это стало бы для меня ударом. Я все хотел узнать, кто эта женщина, спросить хозяйку стеснялся. Но вот как-то вечером Клавдия Семеновна зашла ко мне в комнату, и я не сдержался, спросил ее про фотографию.
– Это дочь моя. Юля. Красивая? Влюбился? – с иронией в голосе спросила Клавдия Семеновна.
– Да… – замялся я, не зная, что ответить.
– У меня все дети красивые.
Клавдия Семеновна прошла в гостиную, достала из комода альбом, вернулась в комнату.
– Вот тут она в Фергане за ткацким станком, – показывала Клавдия Семеновна мне фотографии. – А вот у нее свадьба. Здесь ей девять лет.
Но мне почему-то все это было совсем не интересно, фотографии меня не трогали. По-настоящему дорога мне была только одна фотография, – что в гостиной. …я теперь знал ее имя! Юля на фотографии была приятно возбуждена, так мне казалось, а может, я обманывался. Этот ее насмешливый взгляд… Юля мне что-то хотела сказать. Говорила. Только я не слышал. И говорила она мне что-то хорошее, обнадеживала. Где она сейчас? – хотел бы я знать. Клавдия Семеновна с альбомом уже ушла. Спросить я не решался. Мне почему-то казалось, что Юля далеко далеко… и приехать не сможет, если бы смогла, приехала. И мне не на что было надеяться. Но тем неменее я на что-то надеялся.
И вот завтра уже уезжать, командировка закончилась. Последний день я не работал, сходил в художественную галерею, прошелся по магазинам, купил подарки родным, хотел сходить еще в драмтеатр, но передумал, вроде как поздно уже. Весь день на ногах. Я страшно устал. Дом Клавдии Семеновны был с красными наличниками. Его не спутаешь ни с каким другим. Дом еще крепкий. В моей комнате, завтра уже – бывшей, было темно. Свет горел только на кухне
У Клавдии Семеновны были гости – соседка, Глафира, она часто заходила, мужчина какой-то, женщина в синей кофте… Выпивали. Я не видел, стоял спиной, как потом Клавдия Семеновна встала из-за стола, подошла ко мне.
– Вот, – осторожно она коснулась рукой моего плеча, – дочь моя, Юля, о которой ты спрашивал. А это муж ее, Виктор.
Я что-то невнятное пробормотал в ответ. В глазах у меня потемнело. Женщина в синей кофте обернулась. Я растерялся. Не помню, как я разделся, снял пальто и оказался у себя в комнате. Фотография в гостиной вдруг как-то сразу потускнела, не занимала больше меня. Была живая Юля, наверно, правильнее будет Юлия, скажем, Владимировна, женщина она уже была немолодая. Наверно, были дети. Мне не видно было кухню. Я прошел в гостиную, включил телевизор, сел на диван. Юлия Владимировна сидела ко мне спиной. Вот она легким движением руки поправила волосы. Прическа как на фотографии. …такая же. Интересно. Как она узнала, что я завтра уезжаю?!
Разговор на кухне шел о коврах. Юлия Владимировна отмалчивалась. Я чувствовал, она была чем-то озабочена, встревожена. Виктор вышел из-за стола.
– Пойдем? – несколько грубовато, как мне показалось, сказал он жене.
Юлия Владимировна молча встала, взяла со спинки стула белый пуховой платок, пошла в коридор. Я подался вперед в надежде запечатлеть в памяти милый мне образ, но… Юлия Владимировна не обернулась. Но все равно я ее видел, хоть и не разглядел, в глазах был туман, но я слышал ее голос, дышал одним с нею воздухом. Опоздай я на пять минут…
Голос.
