Анна Сергеевна Скворцова вела уроки литературы, русского языка в начальных классах первой средней школы. Женщина она была уже немолодая, за сорок, худощава, но не кожа и кости, роста среднего, если бы не косоглазие – была бы красавица. Да и так она была женщина ничего. Эти ее суровые складки у рта, цепкий взгляд, стремительная походка делали ее похожей на мальчишку. Анна Сергеевна еще осенью, уже январь, собиралась все съездить в Чадово за методической литературой, да и заодно что-нибудь из художественной литературы взять почитать, в Чадове был хороший книжный магазин, но так и не собралась. Рано надо было вставать, в пять часов. Она просыпала, а потом – стало холодно, ехать расхотелось. Большой нужды, собственно, ехать не было: литература имелась, обходилась. До Чадова шла электричка, – два часа. И целый день в Чадове, в четыре часа вечера только обратно. Не лето. «А съездить все-таки надо», – думала Анна Сергеевна, сидя за письменным столом в спальне. Это был ее рабочий кабинет. Она только что кончила проверять тетради и теперь сидела без дела. Муж смотрел в зале телевизор. «Надо съездить, надо», – словно кто стоял рядом, нашептывал. Анна Сергеевна явственно слышала голос. Голос был спокойный. Весной, другое дело, можно съездить. Тепло. Хорошо. Но до тепла еще два месяца. Это долго. Надо бы съездить! Отчего такая спешка? Она с осени все собиралась в Чадово. Человек она – серьезный. Надо – значит надо. Она просто внушила себе, что надо съездить. От характера это все. Характер – неспокойный. А голос – это казалось. Но тем неменее голос был. И когда вдруг находила тоска, уныние, он, голос нашептывал: «Ничего, все пройдет, завтра будет лучше». И действительно, много забывалось, и опять можно было жить. По голосу она занималась зарядкой, без него она бы не встала, поленилась. Голос поднимал: «Надо вставать. Вставай!» И она вставала. Плохому голос не учил. Раз, правда, вышел с голосом конфуз. Она уж не помнила, с чего это началось, да это и не так было важно. Она никому не рассказывала о том случае. Тоже был голос. Надо было ехать в Сливай, поселок городского типа, восемь километров автобусом. Она не хотела ехать, но голос не отпускал: «Надо, надо». В Сливае был сквер. До замужества она часто туда ходила. Хороший был сквер. Сейчас он в запустении, зарос. Летом алкаши в нем собирались. Неприглядным стало место. Она не понимала, зачем надо было ехать в Сливай. При чем здесь сквер? Прошла неделя, другая и опять все тот же голос: «Надо ехать. Надо ехать!» Она все упрямилась; а потом стало интересно, может, действительно, надо. Голос-вещун. Еще месяц она решала, ехать не ехать, готовилась. И вот она поехала. Стояла жара. Анна Сергеевна, как приехала, сразу в сквер. Была суббота. В сквере все скамейки были порушены. Везде мусор, пластиковые бутылки из-под пива. Никакого порядка. Она пошла по тропке, вышла на дорогу, потом – обратно. Она словно что-то искала; а искала она ответ, зачем приехала в Сливай. Должно же быть какое-то объяснение всему этому. Ответа, похоже, не было. Она еще на что-то надеялась, чего-то ждала; было такое чувство, что вот сейчас все станет понятно. Она зачем-то ездила в Сливай. Тратилась. В жизни ничего просто так не делается, все – с умыслом, к месту, к делу. Значит, надо было! «Только вот кому надо было?» – думала она в автобусе. Ни с чем она тогда вернулась домой. Пустая. Смешно сейчас было вспоминать все это. И вот опять теперь надо было ехать, теперь – в Чадово… тут хоть за литературой, а тогда?
Когда ехать? На этой неделе она не могла: занята была, если только – на следующей? Может быть. Ясности в этом вопросе не было. Она внутренне не готова была ехать, не настроена.
Признаться, она не очень-то хотела ехать: дорога, она – всегда утомительна. Рано вставать. Главное, решиться, настроиться; а там все пойдет своим чередом. Как это все будет? Вокзал. Она стоит за билетом. Очередь небольшая. Знакомых не видно, до прибытия электрички еще пять минут.
