Отравленный мозг не сразу разобрал шум и грохот над головой — все это иллюзия, продолжение бесконечного смертельного сна. Когда чьи-то сильные руки вытащили его из тесного гроба спас-бота и ощутимо больно уронили затылком на палубу корабля, он разозлился и открыл глаза. Над ним стояла Анжелика. Красивая, черноволосая, длинные кудрявые волосы собраны в хвост. Она присела рядом, положила его голову себе на колени, нежно обхватила руками и заплакала. Что она говорит? «Хаста ла муерте — до самой смерти». Все верно, Анжелика — это ангел. Значит, уже все хорошо. Но вот лицо склонившегося над ним Максима в эту идиллию никак не вписывалась. Алексей открыл рот, но не смог произнести ни слова — тело отвыкло, отказывалось дышать. Он по слогам немыми губами спросил:
— Ки-ра?
Максим улыбнулся и повернул голову Лехи чуть в сторону — прислонившись спиной к борту спас-бота, на палубе ангара сидела Кира, страшная, бледная, взмокшая, с запавшими глазами. И улыбалась. Значит, уже все хорошо.
Третьи сутки «Спартанец» стоял на рейде в зоне ожидания грузовых кораблей системы Бозар. Первые два дня экипаж находился в форменном коматозе — Кира с Алексеем проходили курс реабилитации после отравления углекислотой и страшного истощения. Максим спал, спал так крепко, что Анжела, принеся в каюту поесть, не смогла его разбудить. К слову, на плечи Кортес и легла вся тяжесть этой странной бессменной вахты — двое суток судно находилось в ее полном подчинении. На третий день команда начала постепенно приходить в себя и к середине дня все собрались в кают-компании, обсудить текущее положение дел.
Кира и Алексей сидели в посередине полукруглого диванчика, пили горячий зеленый чай — так настояла Лика. После медицинской терапии и душа они выглядели… да все еще паршиво выглядели, хотя и колоритно. Леха как обычно в шортах и тельняшке. Наполи — в роскошном халате и с полотенцем на голове. Анжела неизменно со смарткомом в ладошке в сарафане испанской расцветки сидела в своей любимой позе — поджав под себя длинные ноги, обвив свободной рукой шею мужа и пряча лицо у него на плече. С дисциплиной формы одежды в космосе вообще был знаком только один человек на борту. Вялотекущий разговор то оживлялся, то затихал. Наконец Наполи сдернула с головы полотенце:
— Ну что… Как бы то ни было, давайте вернемся к нашим невеселым делам. Можно, я начну? Спасибо. — Она поставила горячую кружку на стол и посмотрела на Климова. — Максим, почему «Спартанец» ушел?
— Мы вступили в бой. Тот старый штурмовик, он атаковал нас. Бортового вооружения у нас нет от слова совсем, пришлось уходить.
— Что потом?
— Потом он прекратил преследование. Не знаю почему. Предполагаю, торопился на рандеву с другим кораблем — на штурмовиках такого типа варпа нет.
— То есть мы его потеряли? — Кира покачала головой. Как будто укоризненно, или показалось? — Сколько мы провели в космосе?
— Восемь дней.
— Почему вы не подобрали нас раньше?
— После взрыва фрегата образовалось гигантское облако обломков. Из-за сильной радиации каждый, даже крошечный кусок давал на сканере четкую яркую радиометку. Эхо вашего маяка просто затерялось в этой массе.
— Восемь дней… — Кира снова укоризненно покачала головой.
— Санта-белладонна! Восемь дней, Кира! — Вспыхнула вдруг всегда тихая и молчаливая Лика. — Мы восемь дней вас искали! Я все глаза выплакала, свечки в каюте поставила… Я вас похоронила уже! Знаешь, что Макс сказал? Пока не найду тела, буду искать живых! Восемь дней из кресла пилота не вылазил! Я его бутербродами с чаем кормила! Он даже спал в кресле! То десять минут поспит, то полчаса! Мы когда спас-бот нашли, он встать не сразу смог, я ему выбираться помогала!
— Максыч — мужик! — Одобрительно хмыкнул Алексей. — Спасибо, друже!
— Своих не бросаем. — Как можно равнодушнее откликнулся Климов.
— Максим, ты молодец… — Наполи снова посмотрела на Максима. — Только скажи, как эта гнида смогла так скоро взломать наш протокол ближнекорабельной связи?
— Эта гнида ничего не взламывала. Корабль же мертвый… был. Я просто открыл доступ все-для-всех, он к ретранслятору фрегата зацепился автоматом…
— Это первый урок на будущее. Дальше. Анжелка, ты знала про вторую отметку? Я знала про вторую отметку? Мы же военная разведка, как мы могли прошляпить вариант «матрешка»? Никому даже в голову не пришло, что отметка может быть внутри фрегата! Непростительно, раньше за такую дичь звезды с наших погонов полетели бы… Это второй урок. Максим, материальные потери?
— Лешкин тягач того. У «Спартанца» минус один движок и второй — накрылись репульсоры, требуется ремонт. Незначительные повреждения брони — без проблем можно наварить в любом, даже самом захудалом судоремонте. Ну там, покраска… Одним словом, корабль на ходу.
— С моим отрицательным балансом по кредиту, боюсь, нам даже захудалый сервис не по карману.
— Есть идеи, что с фрегатом произошло? — Просто так спросил Макс. Судьба миллиона обломков, недавно бывших кораблем, на самом деле его вообще не интересовала.