— Я пойду с Тирсвадом! — твердо сказала Динка. — Я так решила, и ты мне не запретишь. Вслух высказывать свои мысли насчет отказа от разбоя она не стала, так как была не уверена, что сможет противопоставить свои убеждения сразу четверым мужчинам. Но один на один с Тирсвадом, она могла бы попытаться его переубедить или чем-нибудь подкупить. Будет трудно это сделать, так как он не самый простой в плане общения в их компании. Но попробовать определенно стоило. С Хоегардом договориться было бы гораздо проще. Иногда ей казалось, что Хоегард с радостью сам отказался бы от жестокости и насилия в пользу более спокойных занятий. Но молчит, так как не желает вступать в конфликт с мнением большинства.
— Хорошо, иди, — легко согласился Вожак. — Тирсвад защитит тебя, если что-то пойдет не так. Пойдете, как только рассветет. А сейчас всем отдыхать.
Варрэны за день соорудили себе лежанку из пышных сосновых веток, опавших листьев и мха, сверху накрыли лошадиной попоной, которая за день просохла и стала теплой и уютной, словно большое одеяло.
Днем они выспались и сейчас не спешили снова укладываться, занимаясь каждый своими делами. Шторос с Хоегардом шутливо боролись, по очереди швыряя друг друга на траву. Тирсвад упражнялся в метании кинжалов и длинного ножа. А Вожак остался у костра, вырезая коротким ножом что-то из толстой ветки.
Динка послонялась между ними, но никто не обращал на нее внимания. Тогда она снова забралась под попону и свернулась там клубочком. С тех пор, как ее забрали из родного дома, каждый день был настолько утомителен и насыщен, что просто так отдохнуть и выспаться возможности не было.
Она чувствовала себя ужасно уставшей, от всего, что произошло с ней. Но еще больше от того, что она никак не могла понять варрэнов. Как будто они разговаривали на разных языках. Возможно, так оно и было. Возможно, она просто не так поняла что значат слова, которые говорил ей Вожак. От этих мыслей голова шла кругом, и больше всего на свете хотелось уснуть, исчезнуть из этого мира хоть ненадолго. Не осталось ни одного места на свете, где она чувствовала бы себя спокойно и свободно. Невесело размышляя обо всем этом, она погрузилась в сон.
Проснулась она от того, что чья-то рука ласково скользила по ее щеке, ненавязчиво спускаясь ниже: на шею, грудь, живот. А в теле снова предательски вспыхнула жажда близости, разбуженная мужскими ласками.
— Не трогай меня, — прошипела Динка, еще не видя, кто ласкает ее, но все равно отталкивая от себя руку.
Рука тут же убралась.
Мысль о том, что ее используют для удовлетворения своих потребностей все еще не отпускала ее, и Динка была не уверена, что снова хочет близости с кем бы то ни было. Конечно, физически это было безумно приятно, и тело жаждало, чтобы это повторялось вновь и вновь. Но на душе был полный раздрай. Четверо мужчин… Каждый норовит залезть ей под юбку. «Ну не каждый, и юбки у меня нет», — мысленно поправилась она. Но суть от этого не менялась. Кто она для них? Женщина, которую любят и уважают? Варрэн-Лин? Как они все время повторяют.
Или просто вещь, невольница, подстилка для того, чтобы удовлетворять мужскую похоть? Хорошо женщине, которая только что вышла замуж. У нее один муж, и она точно знает свое место рядом с ним. Даже если он ее иногда побивает, или он уродливый, как боров. Все равно она для него жена, спутница жизни, мать его детей. А Динке как разобраться в своей жизни и в своих отношениях с варрэнами?
Она и с человеческими мужчинами раньше опыта общения никакого не имела. Только с братом, да со служителем прихода раз в месяц на обязательной исповеди. Дружить с парнями, да даже смотреть на них, Ливей ей строго-настрого запрещал.
— Тебе пора просыпаться, если ты еще не передумала идти с Тирсвадом, — услышала она над головой голос Вожака и вздрогнула. Почему-то она не подумала, что это мог быть он. Динка распахнула глаза и с тревогой посмотрела в лицо Дайма. Рассердился? Обиделся на то, что она его оттолкнула?
Но он смотрел спокойно, будто ничего не произошло.
— Проснулась? — спросил он и, не дождавшись от ответа, поднялся с лежанки. Солнце медленно вставало над рекой. Все варрэны были уже на ногах. Или еще на ногах? Тирсвад был готов отправляться и с нетерпением поглядывал на нее.
Динка поспешно умылась из реки холодной водой, причесалась подаренным гребнем и заплела аккуратную косу. Скептически посмотрела на свое отражение в водной глади: грязная, местами порванная куртка, замызганные дорожные штаны, грубые кожаные сапоги и толстая русая коса до пояса. Ну и девица-красавица!
