— Здравствуй, милочка, — ответила ей пожилая женщина. — Что-то раньше я тебя здесь не видела. Откуда ж ты пришла? — проговорила она, ставя пустые ведра на землю и с трудом распрямляя спину.
— Мы с братом, — Динка кивнула на сидящего невдалеке Тирсвада. — Давно в пути. Нам бы еды купить, да одежды теплой. Но денег у нас совсем нет. Не нужна ли тебе, бабушка, помощь по хозяйству за еду и теплые вещи. Мы хорошо потрудимся, если накормишь нас.
— Ох, как же так, милочка! — всплеснула руками старушка. — Ой, нужна помощь-то! Как помощь-то нужна! А то ведь нет здоровья-то у меня совсем. А одежды-то у меня полный сундук. Да кому носить-то теперь? Все тебе-то отдам и братцу твоему.
Динка подскочила с мостков, кивнула Тирсваду и быстро наполнила бабушкины ведра водой.
Старушка было потянулась к ним, но Динка не дала, привычно закидывая коромысло себе на плечи.
— Идем, бабушка. Показывай в чем тебе помочь. Мы любой работе рады, — проговорила она, кивая старушке. Дальше Динка шла по деревне с коромыслом, старушка семенила рядом, рассказывая свою печальную историю, а Тирсвад шел позади на некотором отдалении.
— Внучок-то мой, красавец был, богатырь, что твой братец, — щебетала старушка. — Да вот никак-то жену себе найти не мог. Не по нраву деревенские девки-то ему были. Все особенную какую-то искал. Жаль, что не годом раньше ты здесь объявилась. Такую красавицу грех не заметить. А уж женился бы, ребеночка бы зачал, и не оставил бы меня одну-одинешеньку горе мыкать.
— А куда подался, раз оставил? — осторожно спросила Динка.
— Ох горе мне, горюшко, — запричитала вдруг старушка, смахивая слезу со щеки кружевным платочком. — Весной еще на лесоповале убило моего Ванютку. Деревом вековым придавило, все косточки переломало.
Динка погрустнела, не зная, как дальше говорить с плачущей женщиной.
— И сейчас-то помощников у меня нет. Как одна буду? Не знаю… — вздохнула бабушка. — Мужики дров привезли на зиму, дай Яхве им здоровья. А наколоть и сложить-то некому. И в избе уж давно не прибрано. Бывало Ванютка залезет на стол: паутину из углов повыметет, потолок мне побелит, занавесочки переменит на чистые – вот и опять дома свежо да хорошо. А сама я что? — старушка сокрушенно махнула рукой.
— Нужно тебе, бабушка, дров наколоть и в доме прибраться. Верно? — уточнила Динка фронт работы. Дрова можно поручить Тирсваду, а сама будет в доме помогать. Там и сготовить можно чего-нибудь, чтобы мужчинам своим горячий обед принести. Запасов еды вряд-ли удастся взять. У бедной старушки у самой, наверное, не очень много на зиму запасено. А вот насчет одежды… Быть может от внука у нее осталась мужская одежда, которая им сейчас очень бы пригодилась. Оставалось надеяться, что внук ее был именно таким богатырем, как она рассказывает. Динка подозревала, что одежда большинства обычных мужчин на варрэнах не застегнется.
Так за разговорами и дошли до дома. Старушка жила в добротной крепкой избушке, с новенькой тесовой крышей. Видимо внучок у бабушки был рукастый и работящий. Перед домом горой валялись необработанные чурки, которые и здоровому мужику непросто было бы переколоть. Бабушке и вовсе работа была не по силам.
Динка сделала знак варрэну, чтобы оставался на месте. Занесла в дом ведра с водой и попросила у старушки топор.
— Когда-нибудь колол дрова? — спросила она Тирсвада, выходя из избы и неся в руках тяжелый колун. Варрэн с брезгливой гримасой покачал головой.
— Ничего сложного, — с несколько наигранной бодростью сообщила ему Динка.
— Берешь чурку, — и она, пыхтя, перевернула здоровенную чурку, устойчиво установив прямо перед собой.
— Заносишь топор от плеча, — Динка старательно комментировала свои действия, поглядывая, смотрит ли варрэн. Он внимательно смотрел, скептически изогнув бровь.
— И р-раз! — топор глубоко впился в податливую сердцевину чурки.
— И затем приподнимаешь… — Динка с трудом оторвала топор вместе с чуркой, в глубине которой он застрял. — Бух! И готово!
Чурка рассыпалась ровно на две аккуратные половинки.
— Теперь каждую ставишь вот так. И р-раз! Бух! — Динка, тяжело дыша, опустила топор, указывая им на четыре полешка.
— Эти полешки надо перенести в поленницу и уложить также, как уложены там остальные. Справишься?
Тирсвад неопределенно повел плечами и взял протянутый ему топор, примеряя его тяжесть на руке.
— Это совсем не сложно. Не сложнее, чем рубить головы, — попыталась приободрить его Динка. Но варрэн вдруг, вместо того, чтобы взяться за чурку, подбросил топор в воздух, крутанулся вокруг себя, подхватил падающий топор за рукоятку и нанес стремительный удар невидимому сопернику.
Динка замерла от удивления. Со стороны плетеного забора послышался восхищенный вздох. Деревенские мальчишки, прибежавшие посмотреть на незнакомцев, разинув рты смотрели на Тирсвада.
Но Тирсвад и не думал останавливаться. Он закружил по двору с топором в диком боевом танце: атака, отступление, выпад, прыжок, поворот, снова выпад.
Динка завороженно смотрела его гибкие точные движения, на играющие под кожей мышцы, на блеснувшие на обнаженной груди капельки пота.
