Здесь ничего не изменилось за шегарды, что он не был у нее. Так же выстланный свежей травой пол, так же уложенные в углу шкуры, на которых копошился маленький щенок. Шторос втянул носом воздух и вздрогнул от неожиданности. Это был не его щенок. Лгут те, кто говорят, что мужчины не различают своих и чужих детей. Шторос всегда точно знал, что дети, которых рожала Крилла его. По запаху. А этот был чужой. От него резко пахло незнакомым Шторосу запахом, и он едва подавил желание оскалиться на маленькое беззащитное существо. В конце концов, у матери Штороса тоже было трое мужчин, и сам Шторос не знал, который из них его отец. Все трое относились к нему одинаково доброжелательно. И ему не следует кидаться на детей Криллы.
Крилла, тем временем, нетерпеливо выглядывала из дальней комнаты своей пещеры. И Шторос, мгновенно забыв о своих и чужих детях, с замиранием сердца шагнул вслед за ней. Резкий запах других самцов ударил в нос, но Шторос старательно попытался не обращать внимания. Здесь никого нет. Только он и она. Его Крилла, его Варрэн-Лин, его сокровище…
Крилла… Запах ее влечения в замкнутом пространстве сводил с ума, но Шторос из последних сил стоял на дрожащих от нетерпения лапах, ожидая, когда она позовет его. Когда…
— Ну иди же! — промурлыкала она, приседая на задние лапы и отводя в сторону хвост. От открывшегося его взгляду зрелища, внутри него все взорвалось от восторга. Нет. Стоп. Нельзя сразу! Шторос резко осадил себя, припоминая все, что он узнал за последние шегарды о женском удовольствии. В этот раз он не попадется в ловушку. Он покажет себя с лучшей стороны, он сделает так, что она больше никогда не захочет никого, кроме него. Не зря он поимел стольких женщин. Не зря он всему этому научился.
Шторос медленно обошел готовую к спариванию самку и нежно коснулся носом ее морды. Крилла удивленно вскинула на него глаза.
— Ур-р-р, — Шторос провел мордой по ее мордочке, стараясь, чтобы его прикосновения были достаточно сильными, чтобы не вызвать щекотки, а вызвать приятные ощущения от прикосновений. Теперь языком также. Теперь…
Он полностью отрешился от своего собственного возбуждения, погрузившись в процесс доставления удовольствия любимой женщине. Обиды, страхи, вожделение — все отступило на второй план. Остались только ее запах, тепло ее тела, ее стоны наслаждения. Он повалил ее на пол и ласкал все ее тело, от кончиков ушей, до кончика хвоста. Зубами, языком, лапами он покусывал, щекотал, гладил, лизал… А она стонала и извивалась в его объятиях.
