Хоегард оседлал бедра Тирсвада и накрыл ладонями ее грудь, сжимая соски между пальцами, а сам прижимаясь губами к ее шее.
— Я здесь, малышка, — прошептал Хоегард ей на ухо, вопросительно поглядывая на Штороса.
— Хочу тебя! — Динка прикрыла глаза и со стоном откинула назад голову, подставляя шею губам Хоегарда. На грудь ей легли руки Штороса, бережно укладывая ее спиной на лежащего внизу Тирсвада. А Хоегард удобнее устроившись верхом на бедрах Тирсвада, подхватил ее под колени, чтобы не давить ей на живот, и, медленно ускоряясь, начал входить в ее лоно. Динка ахнула от новых ощущений, хватаясь за руку Штороса, которая все еще лежала на ее груди, и сжала внутри себя член Тирсвада. Он теперь был неподвижен, но каждый толчок Хоегарда, передающийся ему через тонкую перегородку внутри Динкиного тела, срывал с его губ хриплый стон удовольствия.
Динка облизнула пересохшие губы, и тут ей на язык упала сладкая капля «огненной воды». Динка жадно слизала ее и снова приоткрыла рот. За первой каплей последовала вторая и третья. Динка приоткрыла глаза, чтобы понять, что происходит, и увидела сидящего над ее головой Штороса. Он снова ласкал сам себя, двигая рукой вверх и вниз по своему члену, у самого ее лица. А с влажного, омытого из сосуда, члена ей на губы капала красная «вода» со вкусом топленого молока.
Динка, застонав от бесстыдного жгучего вожделения, заходящего при виде члена Штороса на новый круг, потянулась губами к нему. Шторос не заставил себя долго упрашивать, и вот уже третий член проник в ее тело, скользя нежной чувствительной головкой по ее губам, языку и настойчиво продвигаясь глубже.
Мужчины стонали на три голоса, сжимая ее в объятиях, а Динка не могла издать ни звука, потерявшись в ощущениях, каждое из которых сводило с ума своей чувственностью. Наслаждение разрывало ее на части, но в то же время и соединяло в единое целое с тремя мужчинами. Из глаз катились слезы, а по телу прокатывались сладкие судороги. И Динка тонула-тонула-тонула в этом океане блаженства.
Серьезный разговор
Когда все закончилось, мужчины растянулись вокруг нее и мгновенно засопели. Ребенок в животе тоже затих, то ли убаюканный ритмичными толчками, то ли испугавшийся криков. А Динка неподвижно лежала в объятиях своих мужчин, все еще вздрагивая от остаточных разрядов удовольствия, пробегающих по телу. Сна не было. Она осторожно потрогала свой живот, пытаясь понять все ли там в порядке. И, получив в ответ ленивый пинок изнутри, успокоилась.
Она приподнялась над шкурами и повертела головой. Шторос спал справа от нее, привольно раскинув в стороны руки, а Тирсвад вытянулся рядом с ним, касаясь его головой. И Динка невольно залюбовалась на разметавшиеся вокруг них волосы цвета меди и цвета серебра, переплетающиеся в живописном беспорядке. Хоегард лежал лицом к ней слева на боку, подложив ладонь под щеку, как ребенок. Динка с нежностью рассматривала его. После близости с ней он расслабился. Во сне его лицо было спокойным и умиротворенным, все тревоги с него сошли, а красиво очерченные губы тронула нежная улыбка.
«Надо завтра обязательно расспросить его, что сказала ему мама», — наказала сама себе Динка. Несмотря на то, что внешне все было хорошо, что-то глодало его изнутри. Динка не пропустила тот момент, когда он был так погружен в свои переживания, что пытался отказаться от близости. Если бы не Шторос, то так и лежал бы сейчас, барахтаясь в собственных чувствах. Но Хоегард был не единственный, кому сейчас было непросто. Динка обернулась.
Дайм лежал у ее головы точно в той позе, что и тогда, когда она на него кричала. В том, что он не спит, она не сомневалась. Разве уснешь, когда на расстоянии вытянутой руки такое происходит? Но и поучаствовать в общем удовольствии он почему-то не пытался. Сердится на нее? Динке стало стыдно за свои выпады в его адрес. Он всего лишь пытается уберечь то хрупкое равновесие, которого они, наконец-то, достигли.
Динка протянула руку и нежно погладила его мускулистое плечо. Дайм повернул голову и посмотрел на нее совершенно ясным взором.
— Прости меня, — прошептала Динка. — Я была груба...
— Прогуляемся? — вдруг предложил Дайм, внимательно разглядывая ее лицо.
— Давай! — обрадовалась Динка. Спать не хотелось, а лежать среди спящих мужчин, боясь их потревожить, было скучно и утомительно.
Не превращаясь в истинный облик, они, крадучись, выбрались из пещеры. Дайм остановился и посмотрел на нее сверху вниз своими желтыми глазами. Динка почувствовала, как внутри все трепещет от непонятного волнения, а кожа покрывается мурашками. То ли от свежести наружного воздуха после тепла горячих мужских тел, то ли от этого пронизывающего насквозь взгляда.
«Все-таки сердится», — сделала Динка неутешительный вывод. В суматохе сменяющих друг друга событий им почти не удавалось побыть наедине. И сейчас Динка почему-то чувствовала себя странно, отведя взгляд и неловко обняв себя руками.
