— У нас непредвиденные обстоятельства, — хрипло проговорил Хоегард, выпуская Динку из своих объятий, чтобы Дайм смог разглядеть ее.
Дайм застыл на месте, а затем, покачнувшись, ухватился рукой за косяк двери.
— Дайм! — взвизгнула Динка и, сорвавшись с места, бросилась к нему. Пока она добежала через всю комнату, Дайм пришел в себя от первого потрясения и, протянув ей навстречу руки, подхватил ее на бегу.
— Дайм! — Динка, задыхаясь, вцепилась в его плечи и с размаху уткнулась лицом в его шею.
— Динка… Как? — выдохнул он потрясенно, одной рукой прижимая ее к себе, а другой жадно скользя по ее спине, словно проверяя, что она настоящая. — Наша Динка… Ты живая!
— Дайм, милый мой, — слов катастрофически не хватало, и из глаз снова хлынули слезы. — Мне так тебя не хватало!
Дайм медленно опустился на колени и, обхватив ладонями ее лицо, принялся покрывать поцелуями ее щеки, скулы, глаза, губы. А она вглядывалась в его лицо, узнавая каждую черточку, кроме… Правую щеку рассекал новый шрам. Динка с нежностью очертила его кончиком пальца.
— Девочка моя, сладкая, — шептал Дайм, не прекращая целовать ее, и его желтые глаза вспыхивали золотом.
В этот момент дверь снова отворилась, и в комнату вошел Тирсвад.
— Слуги боятся сказать, но Шторос опять лежит в саду и никого не хочет видеть, — сообщил он, еще не видя Динки. — Дайм, что происх…
Динка высвободилась из рук Дайма и шагнула к нему. Но Тирсвад вдруг попятился, его глаза сузились и опасно сверкнули красным. В следующую секунду в Динку полетел метательный нож.
Время словно замедлилось. Будь у Динки на поясе верный кинжал, она шутя отбила бы сверкнувшую в воздухе «рыбку». Будь на ней куртка с металлическими нашивками на рукавах, которую она сбросила около лошади, она бы прикрылась. А сейчас…
Она уклонилась с траектории движения ножа и резким ударом ребра ладони снизу по короткой рукоятке подбросила нож кверху, заставив закувыркаться в полете. А когда нож, вращаясь, взлетел вверх и, растеряв всю инерцию, начал падать, Динка подхватила его у самой земли и метнула обратно. Тирсвад поймал летящий в него нож на лету за кромку.
Время снова потекло в привычном темпе. Сорвался с места Хоегард. Дайм с оглушительным ревом вскочил на ноги. Но было уже поздно. Тирсвад уже сжимал Динку в своих медвежьих объятиях.
— Ты что делаешь, поганый ублюдок! — Дайм рывком за плечо оторвал Тирсвада от Динки и мощным ударом по лицу отбросил его к стене. Там над ним навис Хоегард. Но Тирсвад, с силой впечатавшийся спиной в стену и стирающий с разбитой губы кровь, счастливо хохотал.
Динка тоже улыбалась. Этому приему он обучил ее давным-давно на корабле, еще до путешествия в мир Варра. И она не забыла его, отрабатывая долгими одинокими ночами.
— Идиоты, — выдавил сквозь смех Тирсвад. — Это же моя Варрэн-Лин! Только она умеет блокировать такой удар.
Динка подбежала к нему, отпихнув с дороги Хоегарда и упала на колени между его ног.
— Моя Варрэн-Лин, — выдохнул он восхищенно, запрокинув голову и глядя на нее сияющими, словно агаты, глазами.
Динка нависла над ним, ухватившись за его широкие плечи, и прижалась губами к его губам, не обращая внимания на сочащуюся из угла рта кровь. Она жадно целовала его, а он отвечал на поцелуй страстно и нетерпеливо, сжимая ладонями ее спину, поясницу, ягодицы. И больше всего на свете Динке хотелось забыть обо всем на свете в этом поцелуе, но кое-что продолжало болезненно колоть в груди. Она отстранилась от губ Тирсвада и взглянула в его глаза.
— Шторос?
Тирсвад вмиг помрачнел.
— Тебе лучше идти к нему скорее, хотя, боюсь, что он может тебя не узнать. Он совсем плох. Целыми днями лежит в саду, ни с кем не разговаривает, отказывается от еды.
Сердце болезненно сжалось в груди. Шторос…
— Показывай, — Динка вскочила на ноги и нетерпеливо топталась на месте. Хоегард мгновенно оказался рядом, укрывая ее своими объятиями, словно уютным пледом. Тирсвад встал и зашагал к двери, Динка с Хоегардом следом, рядом с другой стороны шел Дайм.
Они долго петляли по дорожкам, пока вышли в самую глухую и заброшенную часть в центре сада. Динка издалека увидела разметавшуюся по траве огненную гриву и, высвободившись из рук Хоегарда, сбросила тяжелые сапоги и босиком тихо шагнула к Шторосу, стараясь ступать бесшумно.
— Пошли вон, — зарычал Шторос. — Убью каждого, кто приблизится!
Он лежал в густой траве в частично человеческом облике. Отросшие витые рога бороздили землю, изо рта сверкали жемчужные клыки, а глаза были плотно закрыты.
Динка тихо кралась к его голове. Шторос шумно втянул носом воздух и, вздрогнув всем телом, только плотнее зажмурил глаза.
— Не приближайтесь, — тихо, почти жалобно прорычал он.
Динка, глотая слезы, опустилась на колени между его рогов и осторожно коснулась кончиками пальцев его шелковистых огненных волос. За эти годы они отросли, наверное, до лопаток.
