— Пойдемте в дом, — снова заговорил Хоегард. — Там для Динки приготовили ванну и ужин.
Но Шторос, словно не слышал его, разглядывая Динкины глаза.
— Пошли, — прошептала Динка, встала и потянула его за собой. — Тебе тоже нужно поесть. Когда ты последний раз кушал?
— Не помню, — хрипло отозвался Шторос, поднимаясь вслед за ней, но все также не отводя от нее глаз.
Их окружили остальные трое варрэнов, и они плотным кружком направились обратно в дом.
— Я понесу тебя, — Шторос попытался подхватить ее на руки, но между ними, словно по волшебству, вырос Тирсвад.
— Не трогай ее, уронишь еще, — проворчал он на Штороса, отпихивая его.
Шторос мгновенно вызверился, оскалив клыки и полоснув когтями в сторону Тирсвада, который в последний момент успел уклониться.
— Сам едва на ногах держишься, — кинул Тирсвад, делая стремительный бросок и обездвиживая Штороса, завернув ему руку за спину. — Жрать надо было хотя бы раз в неделю.
Шторос бессильно зарычал.
— Тише вы! — Динка, втиснулась между ними, расцепляя их руки и обнимая обоих за талии. — Всю прислугу напугали.
Они вышли из сада на подъездную дорожку перед особняком, на которой все еще нерешительно топтались дворецкий, экономка и толпились кандидатки в горничные.
— Рога и клыки хоть спрячь, — шикнула Динка на Штороса, но тот только мотнул головой и буркнул:
— Как будто они их не увидели уже...
Когда варрэны, сомкнувшиеся вокруг Динки плотным кольцом, поравнялись с дворецким, он низко поклонился.
— По вашему приказу ванна, ужин и комната хозяйки готовы, — отчитался он.
— Хорошо, — похвалил его Дайм. — Теперь проводи девушек к воротам и можешь быть свободен. Сегодня отпускаем всю прислугу на выходной до завтрашнего дня. И выдай всем этим девушкам, а также всей оставшейся прислуге по золотой монете. Сегодня у нас праздник.
— Как скажете, господин, — снова поклонился дворецкий. — Позвольте спросить, эта юная особа — ваша гостья?
— Идиот, — взревел Шторос так, что дворецкий вздрогнул. — Эта юная особа — хозяйка этого поместья. И с этой минуты ты обращаешься к ней «госпожа» и выполняешь любой ее каприз. Ясно тебе, дубина?
— Да, господин, — еще ниже склонился дворецкий.
Динка хихикнула, глядя на его подобострастное лицо. А пару часов назад он даже на порог ее пускать не хотел.
— Простите, госпожа. Я виноват, госпожа. Не знал, что госпожа в отъезде и должна вернуться домой, — пролепетал дворецкий, услышав ее смешок.
— Все хорошо, уважаемый, — улыбнулась Динка. — Благодарю тебя за службу.
Через четверть часа Динка уже отмокала в роскошной мраморной ванной, наполненной ароматной водой с пеной и плавающими на поверхности лепестками цветов. Ее мужчины, конечно же, не желали оставлять ее одну даже в ванной. Дайм сидел у изголовья, скрестив ноги. Он намыливал ее короткие волосы пышной пеной и мягко массировал кожу головы. Хоегард сидел рядом и осторожно подпиливал шершавым камешком ее отросшие и обломанные ногти на руках, вычищая из-под них грязь мягкой щеточкой.
Тирсвад сидел у ее ног, массируя ступни и каждый пальчик на ногах. А Шторос, не раздумывая, разделся и нырнул следом за ней в ванну, и сейчас держал ее на своих коленях, водя намыленной губкой по ее телу. Динка закрыла глаза и полностью растворилась в прикосновениях своих мужчин, утопая в неземном телесном и душевном наслаждении.
Из блаженной истомы ее выдернул звонкий, словно колокольчик, детский голосок.
— Папа Дайм! Папа Дайм! У меня сломалась лошадка, почини!
Динка распахнула глаза и резко села.
Посреди просторной ванной комнаты стояла девочка лет четырех с пухлыми щечками, огромными серыми глазами и двумя толстыми светло-русыми косичками.
— Простите, господа, — запричитала вбежавшая следом немолодая женщина в переднике. — Эта непоседа… Я не успела ее перехватить.
— Все хорошо, Лайна. Оставь ее с нами, и можешь идти, — мягко сказал Дайм.
Женщина поклонилась и поспешно покинула комнату.
— Папа! Ну Дайм! — малышка уже очутилась рядом с Даймом и нетерпеливо дергала его за одну из шести кос, в которые были заплетены его длинные темные волосы.
— Да, детка, — неожиданно ласково заворчал Дайм. — Сейчас починим твою лошадку. Что с ней стряслось?
Но лошадка уже была забыта.
— А кто эта тетя? — кроха с любопытством изучала Динку своими серыми глазищами.
Динка очень медленно поднялась и вышла из чаши на мраморный пол, а затем опустилась на колени напротив маленькой девочки так похожей… на нее саму…
Дайм растерянно молчал.
— Дианка, — позвал Хоегард.
— Да, папа Хоегард, — живо откликнулась малышка.
— Эта тетя — твоя мама, — проговорил он, приближаясь и усаживаясь на пол рядом с девочкой. — Иди, поздоровайся с мамой, — он ободряюще улыбнулся ей.
— Дианка, — прошептала Динка, ощущая, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Тот младенец, которого она изгнала из своего живота в самую страшную минуту своей жизни. Та малышка, которой не суждено было жить. То дитя, которое она оплакивала каждую минуту...
— Ты говорил, что мама на небесах и больше к нам не вернется, — недоверчиво проговорила кроха, разглядывая сидящую перед ней Динку.
