Шторос лежал неподвижно, зажмурив глаза, лишь грудная клетка часто вздымалась. Он чувствовал ее присутствие. За время, что они были в разлуке, он сильно похудел, от развитой мускулатуры почти ничего не осталось. Он был обнажен до пояса, и Динка видела под белой кожей выступающие ребра и острые ключицы.
Она увереннее запустила пальцы в гриву, перебирая в руках мягкие пряди, лаская нежными прикосновениями кожу головы. Как бы там не было, он был жив. Самое страшное теперь позади.
— Не уходи, пожалуйста, — сорвалось с его пересохших губ, и на сомкнутых ресницах заблестели капли слез.
— Я здесь, я с тобой, — прошептала Динка, наклонившись над его лицом и целуя его лоб, каштановые брови, переносицу…
— Если это всего лишь сон, я убью любого, кто разбудит меня, — прошептал он, едва шевеля губами. — Только останься со мной.
— Милый мой... любимый... — Динка уже задыхалась от рыданий, целуя соленые от слез ресницы, заострившиеся скулы, запавшие щеки. — Я никогда больше не оставлю тебя.
— Ты и раньше говорила, что всегда будешь со мной, — выдохнул он. — А я… я не могу больше… Не могу без тебя.
Динка прижалась губами к его сухим потрескавшимся губам и нежно ласкала их, как он ее учил когда-то. Сначала он неподвижно принимал поцелуй, никак не реагируя. Динка скользнула ему в рот языком в перевернутом поцелуе и потерлась чувствительной спинкой языка по шершавой поверхности его языка. И тут он неожиданно сильно схватил руками ее голову с двух сторон и крепко прижал ее губы к своим губам.
Ответил ей на поцелуй голодными укусами, до крови всадив ей в губу свои клыки. Динка не уступила ни на миг, впиваясь в его рот также агрессивно, толкая языком его язык и овладевая его ртом, несмотря на сопротивление. Он руками отстранил ее голову от себя и распахнул глаза. Некоторое время Динка молча смотрела в его яркие зеленые глаза, полные слез, словно озера.
— Козочка моя, ты снова пришла за мной, — прошептал он, и крупные капли выскользнули из уголков глаз и проложили влажную дорожку к вискам.
— Не называй меня козой, сколько раз тебе повторять, — всхлипнула Динка, стирая кулаком свои слезы, неудержимо бегущие по щекам. — Назови меня по имени. Кто я?
— Ты Динка, — улыбнулся Шторос. — Моя Динка!
Он стремительно поднялся и, прижав ее к себе, кувыркнулся в траву вместе с ней. В ее сознание ворвались его мысли в виде ярких реалистичных образов.
— Эй-эй! Динка, Шторос, может достаточно? — окликнувший их голос мгновенно вернул Динку в настоящий момент.
Она обнаружила, что стоит на четвереньках, тяжело дыша и едва сдерживаясь, чтобы не застонать от разбуженного желания. Шторос, держащий ее за бедра и вжимающийся пахом между ее ягодиц, недовольно оскалился в сторону товарищей. Тирсвад стоял у дерева, скрестив на груди руки и насмешливо ухмыляясь. Дайм с Хоегардом сидели на траве и со снисходительными улыбками наблюдали за их играми.
Динка, смутившись, вывернулась из захвата Штороса, все еще пытавшегося удержать ее в позе на четвереньках, поправила одежду и, развернувшись, обвила руками его шею, заглядывая в лицо.
