Эллисиф же, наоборот, чувствуя эманации страха, исходящие от порождений Хаоса, стала питаться ими, словно вкуснейшей пищей, интуитивно начиная двигаться в сторону вампиров, повергая их в ещё больший ужас. Понимая, что для девушки они не более, чем пища, вампиры сделали единственное, на что были способны — они развернулись в сторону спасительных стен и туннелей и бежали столь быстро, сколь могли. Но чем дальше они убегали от девушки-дракона, тем сильнее становился их ужас. Ужас от обречённости своей участи, ведь каждое создание в кратере вулкана понимало, что от дракона не скрыться.
Подбежав к ближайшей щели в стене, вампиры, вернее один из них почувствовал слабую ауру их отца, Грушшака. Самый чувствительный из созданий Хаоса ощущал чуть осязаемую ауру Старейшего вампира, которая трепыхалась, как малое пламя свечи на ветру. Она была столь слаба, что вампир не мог понять, где находился его отец и создатель. Ему казалось, что Грушшак умирал, хотя аура, хоть и была слаба, она не угасала больше, находясь в постоянном состоянии. Вампир, оглянувшись, издал еле слышный скрип, с помощью которого сообщил братьям о том, что их Отец жив, и дождавшись ответных скрипящих звуков нырнул в щель в стене, который был частью огромной сети внутренних туннелей горы.
Эллисиф, что шла следом за вампирами, подпитываемая эманациями ужаса, в мгновение ощутила всплеск ауры Древнейшего Вампира и остановилась, задумавшись. Девушке не давала покоя сила, вернее её почти полное отсутствие, ауры Грушшака, которая говорила лишь о том, что у вампира на столько мало сил, что он даже не мог стабилизировать свою энергию. Но, после взгляда драконьим оком на мир, у девушки появились вопросы, и ответить на них мог только Первый Вампир. Поэтому, Эллисиф постаралась напрячь драконьи чувства, чтобы найти его. У девушки-дракона ещё плохо получалось контролировать свои силы, и, из-за этого, она не могла определить точное местоположение Грушшака, но всё же чувствовала примерное направление ауры, которое вело вглубь спящего вулкана. Постояв некоторое время в размышлениях, Эллисиф сделала первый шаг к направлению туннелей, что ветвились по всему вулкану.
А в это время Грушшак почувствовал, что дракон почуяла его ауру, которую он пытался скрыть, борясь с ужасом.
III
Когда небо озарили первые лучи рассветного солнца, Олловин почувствовал, что сильно устал. С трудом переставляя ноги, юноша плёлся по тракту, не понимая, чего он хочет больше: спать или есть.
Но тут Олловин отвлекся, забыв об усталости. Яркая вспышка Силы озарила мир. Сила исходила откуда-то позади юноши. Она была столь яростна и сильна, что Олловина пробрала дрожь от этой мощной силы. Юный воин забыл об усталости, устремив взгляд в сторону, откуда шёл поток Силы.
— Что это за сила? — спросил Олловин, обращаясь к Аэгрону.
Послушавшись совета легендарного героя, Олловин направился дальше по дороге, не обращая внимания ни на что, поглощённый своими мыслями. Размышляя о том, что он видел, и о чём ему поведал Аэгрон, юный храмовый воин не заметил, как дошёл до старого, деревянного здания, что стояло неподалеку от тракта, по которому он шёл. От размышлений его отвлек аромат мяса, приготовленного на огне, что шёл от этого здания. Подойдя к нему, Олловин прочитал надпись, что висела над дверью: Таверна «Пух и перья». Юноша стоял и разглядывал надпись на здании, пока урчание в желудке не победило его страх, и он вошёл в здание.
