В таверне, как и во всех подобных заведениях, было шумно и пахло алкоголем вперемешку с мясом. Олловин оглядел помещение. Внутри стояло около пятнадцати столов, большинство из которых занимали люди. Были тут и короткорослые бородатые мужички, Олловин их узнал сразу — это были гномы. Напротив двери находился высокий длинный стол, что занимал почти всю длину стены. За столом сидел мужчина, одетый в длинный плащ, что скрывал всю остальную его одежду. Мужчина ел мясо руками, столь яростно, что, казалось, не замечал ничего происходящего вокруг него. Однако, был человек, который сверлил Олловина взглядом, полным интереса. Сверлил не скрываясь, смотря прямо в глаза Олловину, от чего тому становилось не по себе. Стоял же этот человек по другую сторону длинного стола, что являлся барной стойкой. Когда у юного воина кончились силы терпеть этот пожирающий взгляд, Олловин вдруг услышал:
— Эй, парнишка! — крикнул бородатый мужичок Олловину. — Поди сюда, присядь, отдохни с дороги. — И он махнул рукой на свободное место за столом рядом с ним.
Олловин осторожным шагом двинулся в сторону места, на которое ему указал добродушный посетитель таверны, смотря по сторонам, в поисках ловушки. Медленно продвигаясь с освещенного входа к столу, что стоял в тени факелов, юношу не покидало ощущение, что все взгляды в таверне прикованы к нему. Несмотря на это, бородач смотрел на Олловина, улыбаясь не естественно белыми зубами, всё так же приглашающе указывая на место напротив себя. Когда же Олловин подошёл к столу, его желудок предательски заурчал, да так громко, что мужчина, что приглашал его засмеялся глухим басом.
— Садись, садись, парнишка! — со смехом в голосе произнёс мужичок. — Ты, наверное, проголодался?
— Д-да. — тихо, в полголоса, произнёс юный воин.
— Тогда присоединяйся ко мне! Не стесняйся, считай твой ужин платой за рассказ. Уж очень у тебя интересная одежда, давно о таких не слышал. Хочется узнать, откуда она у тебя. — так же с улыбкой проговорим мужичок.
Молодой воин, с опаской, приблизился к столу ещё ближе. Отодвинул стул от стола и медленно сел. Желудок урчал всё сильнее от вида яств на столе, заставляя, невесть откуда взявшуюся, слюну собираться во рту, скапливаться, мешая даже дышать. Юноша долго боролся с голодом и страхом перед столь странным проявлением добра, пока всё же не накинулся на лежащую перед ним на подносе сочную грудину, отрывая от неё большие куски и глотая, практически не пережёвывая. Это его поведение снова вызвало глухой смех человека, что проявил доброту в отношении странного путника, вошедшего в таверну. Но смех прекратился так же резко, как и начался, и мужчина задал вопрос, который его интересовал больше всего:
— Кто ты, мальчишка? — вполне серьёзным голосом спросил добродеятель.
— Я… Олловин, — с трудом произнёс юноша, стараясь более внятно произносить слова забитым ртом.
— Мне не интересно твоё имя. — прервал Олловина человек напротив. — На тебе крайне странная одежда. Я её видел ранее, в свитках. Поэтому повторю свой вопрос. И, надеюсь получить на него крайне правдивый ответ, иначе…
С этими словами, мужчина сделал крайне быстрое, еле заметное движение рукой, и в ней появился изогнутый кинжал, с которого капала странная вязкая жидкость.
— Иначе, Олловин, — продолжил мужчина, уткнув остриё кинжала в столешницу. — Ты умрёшь раньше, чем произнесешь своё имя.
— Я…Я — ученик в стражи Храма Аорта. — заикаясь прошептал юноша. — Вернее, был им.
— Ха-ха! А ты забавный, малец! — засмеялся собеседник юноши. — Только вот одно но… Последний храм был разрушен почти три сотни лет назад. Мой дед был в той армии, что шла на храм.
— Раз… Разрушены? Н-но как!? — произнёс Олловин еще более поникшим голосом. — Этого… Этого не может быть.
— Так ты не шутишь, парень? — удивился бородатый собеседник Олловина. — Да, я чувствую, что ты не врёшь. Хорошо. Что последнее ты помнишь о своём храме?
— Я помню, как Капитан разбудил нас, сказав, что армия Некроманта напала на Храм… Помню, как меня отправили к Шепчущему, дабы защитить его, но он увёл меня куда-то по старым подземельям замка…
— Так вот почему в тот день не было головы Шепчущего на пике! Вот почему мой дед был казнён Тревором прямо на главной площади храма! — воскликнул мужчина. — Ладно, я верю тебе. Но позволь дать тебе совет. Смени свою одежду, пока Инквизиция не прознала о тебе. В противном случае, мой ножичек для тебя будет избавлением от всего того, что тебя может ожидать.
— Почему? — искренне удивился Олловин. — Инквизиция же — часть той же церкви, которой служил и я.
— Церковь крайне сильно изменилась, юный страж… Инквизиция же стала бичом мирной жизни…
— Расскажи мне! — потребовал Олловин, сам опешив от той силы в голосе, что появилась моментально. Это был уже не он, а Аэгрон внутри хотел узнать, что творится в мире спустя несколько тысяч лет.
— Тогда слушай. Только не перебивай — произнёс мужичок, не показывая удивления от резкой смены разговора его спутника.
