Молодые воины быстро исполнили указание: срезали по стеблю тростника и затаились в воде. Последний раз взглянув на приближающуюся «черепаху», Радомир и сам вошел в речку – та была едва по пояс, но чтобы спрятаться, глубины хватало. Вода оказалась не такой холодной, как он ожидал, и Радомир удивился было, но заметил, что у струй красноватый оттенок. Воду нагрела пролитая кровь…
Выйдя из-за рощи, когорта двинулась вдоль ручья, все ускоряя шаг. Земля задрожала. Родион мысленно отсчитывал секунды: один, два… пять. Пора!
Толкнув под водой Истра, молодой человек выскочил и бросился вслед только что прошедшей когорте. Вслед за ним мчались прочие воины, даже обгоняя командира:
– Аттила! Аттила! Аой!
Они ударили с тыла, и строй когорты распался. Воины Хлотаря тоже не сидели без дела, и снова завязалась битва. Воды реки вскипели от крови.
– Вива, цезарь!
– Аттила, аой!
И снова кругом враги, ни малейшей передышки: только звон мечей, стоны раненых, отупляющие крики и кровь, кровь, кровь…
Бам-м!
На помощь римлянам подоспели вестготы престарелого короля Теодориха – в гуще боя словно из-под земли возникли вдруг здоровенные парни с круглыми щитами. Верзила с огромной палицей с размаху поразил Хлотаря – сколь ни проворен был старый сигамбр, но не успел увернуться.
– Тужир, Истр… Стрелы!
Раломир привычно взял на себя командование, насколько это было возможно сейчас: битва вновь превратилась в беспорядочную свалку, и непонятно уже было, где свой, где чужой, а крики и стоны слились в один тупой гул.
Поскользнувшись на чьих-то кишках, Радомир упал на траву, но тут же вскочил, чтобы встретить бегущего навстречу врага с секирой – тот так и наскочил на клинок, и даже, казалось, не успел понять, что убит. Просто округлил глаза в немом удивлении и осел наземь.
– Аттила, аой! Аттила-а-а…
Бам-м!
Что-то тяжелое ударило по шлему – камень из пращи или палица, и снова все закачалось, поплыло перед глазами. А солнце, палящее июньское солнце, вдруг сделалось тоскливым и черным.
Радомир рухнул в траву недалеко от реки и уже был не в силах подняться.
А битва продолжалась до самой темноты. Вот в чем заключался хитрый замысел Аттилы, вот какие «силы тьмы» он призывал на помощь! Все оказалось просто: он затянул с началом битвы, чтобы, если удача отвернется, наступление ночи спасло от разгрома. Одному из вождей римской коалиции, престарелому вестготскому королю Теодориху, повезло гораздо меньше – старик свалился с коня и был затоптан. Но этого, к счастью для себя, не заметили его подданные и еще некоторое время сражались, не зная, что уже остались без вождя. Они даже попытались ворваться в окруженный повозками гуннский лагерь, но не достигли успеха, и Торисмунд, старший сын Теодориха, раненный в голову, увел их обратно.
Расчет Аттилы оправдался – Аэций, заблудившись в темноте, едва отыскал дорогу в собственный лагерь и о продолжении битвы не помышлял. Он даже удержал Торисмунда, который к тому времени отыскал тело отца и рвался отомстить гуннам. Возможно, у него и получилось бы, но Аэций справедливо рассудил, что такая победа слишком усилит позиции вестготов и вместо Аттилы с его гуннами Рим наживет не менее сильного и опасного врага. Сам того не желая, этой ночью он выступил тайным союзником гуннов и уберег их от полного разгрома. Так всегда в политике: тот и друг, кто тебе выгоден.
Господи… господи… что же это за ерунда-то? Голоса иных реальностей сталкивались где-то в сознаии, эхо гулко разлеталось над сменяющими друг друга эпохами…
– Я же говорил – он жив! Слышишь, бредит?
– Да, и сердце бьется.
– А голова-то вся в крови!
– А шлем-то как смят!
– Хорошо, вовсе не сбили. А то бы вся голова всмятку…
Застонав, Радомир приоткрыл глаза. В черном небе равнодушно сияли звезды, вокруг стояла тишина, почти мертвая, лишь где-то далеко тоскливо выл одинокий волк.
Рядом шептались и суетились тени.
– Кто здесь? – Родион вздрогнул.
– О! Очнулся, брате! Жив!
– Истр?! Слава богу! О-о-о… Башка прямо раскалывается.
– Да тебе ее и впрямь чуть не раскололи! Ты лежи, не дергайся, мы тебя сейчас… на лошадь… Миусс, давай, подводи коня.
– Миусс здесь?
– Без него бы я тебя не нашел.
– А Тужир… Что с ним?
