— Чтоб ты знала: границы между добром и злом не существует. Всё это лишь иллюзия и глупые предрассудки смертных. Есть те, кто это понимает ясно, как день, а есть те, кто этому противится. Однажды ты знала это, Кора, так что теперь не так? Неужели ты совсем не понимаешь, насколько можешь быть могущественной? Неужели ты не хочешь быть всесильной? Или тебе мешают земные недодрузья? — Адам больно схватил меня за плечо и заставил встать рядом с собой. После он процедил сквозь зубы страшные для меня слова: — Где бы ты ни была, я всё равно тебя найду. С кем бы ты не скиталась, они для меня не помеха. Один щелчок пальцев и всё, что тебе когда-либо было дорого, превратится в прах.
От такой близости у меня скрутило живот. До меня не сразу дошло, что значила эта фраза. Адам открыто пригрозил мне смертью близких людей. Разве так завоёвывают сердце женщины, которую любят? Или я всего лишь оружие, которое стало целью?
Я пристально посмотрела в его невероятно красивые глаза и отчеканила в ответ:
— Что же ты сразу не щёлкнешь пальцами? Ах да, ты же не можешь, — и отдёрнула руку.
Я почувствовала, как полыхают мои щёки. Интересно, моё тонкое тело это передавало?
— Какая следующая печать? — решила не терять зря времени, а внутри всё клокотало от страха.
— Зачем тебе это?
— Не хочу непредвиденных ситуаций. Прошлая печать меня чуть не убила. Полагаю, чем дальше, тем только хуже. И вообще: сколько их осталось?
— Немного. Могу сказать, что ты на финишной прямой.
— Воскрешение из мёртвых — это раз. Два — убийство одержимых моих родителей. Три — укрощение бури или той гигантской воронки, что чуть не убила всех нас! — на последних словах я даже повысила голос.
— Но не убила же, — спокойно заметил Адам. Он знал намного больше, чем я. Мои доводы лишь забавляли его.
— Так сколько ещё осталось? Три? Пять? Двадцать пять?
— Ты пропустила ещё две печати, но да ладно.
— Какие?
— Превращение крови в вино и убийство адской твари, — выдал Адам.
— …крови в вино?.. Я такого не помню, — призадумалась.
— Это было на каком-то смертном празднике. Ты даже не заметила.
— День весеннего равноденствия. На посвящение в солдаты академии на лбу нам делали ритуальные метки. Я так не хотела, чтобы меня пачкали жертвенной кровью…
Я стала мерить шагами эту просторную комнату. Хотя со стороны казалось, что я топчусь на месте. Адам молчал. Молчала и я. Я желала знать, что меня ждёт дальше. Но вряд ли король Ада, который годы, если не столетия, был заперт в самом несчастном измерении мира и тщательно готовил план побега, раскроет так легко все карты.
— Ты можешь не любить меня, Кора, но не делай меня врагом. Будь послушной девочкой и делай то, что велено. Сломай печати, спаси родителей, вернись на законное тронное место, — я почувствовала, как невидимая связь между нами ослабевает. Ещё мгновение и я окажусь в Земном царстве рядом с мирно спящей Таисой и остальными. — Я знаю твои слабости, дорогая моя жена: иллюзия свободы, безумие поступков и жажда справедливости. Я первый, кто смог принять тебя настоящей. Хоть ты ничего не помнишь, но вспоминай хотя бы эти слова, когда снова решишь мне противиться.
— А если я перестану взламывать печати? Мне интересно, какое последует наказание.
Адам улыбнулся. Ему определённо нравилась эта беседа.
— Наказания не последует, но у меня всегда найдётся тот, кто слегка подтолкнёт тебя в бездну.
Я хотела сказать что-то ещё, но Адам неожиданно оборвал наш разговор. Я широко распахнула глаза. Убедилась, что никого не разбудила.
По-прежнему стояла глубокая ночь. Я оттянула рукава кофты и зажала заледеневшие пальцы в кулаки. От безысходности мне захотелось снова разрыдаться, но я горько проглотила слёзы и приказала себе бороться дальше. Внутреннее чутьё подсказывало мне, что с Адамом мы встретимся уже совсем скоро. Не астрально, а по-настоящему.
Я устало закрыла глаза. Надо было выспаться. Завтра предстоит спуск в таинственную пещеру, а там будь что будет.
Утро наступило быстро. Все съедобные и несъедобные запасы нашей походной команды успешно всосал тот ураган. Но недалеко от нас находилось небольшое поселение, у жителей которого Гейл и Морган стащили наш скромный завтрак. Так что довольствовались тем, что было: парой куриных яиц и чёрствым хлебом.
Жадно хватая ломоть буханки, мой брат поведал нам, что ничего сверхъестественного никто не видел. Никакого смерча или даже намёка на непогоду. Хорошо это или плохо? Можно было лишь догадываться. Таиса тоже молчала. Она наблюдала за всеми с изумлённым выражением лица и не спеша ела дикие ягоды. Ридли заметила моё к ней внимание и неторопливо кинула в рот плоды чёрной рябины: мучное она не ела. Вот несколько капель сока испачкали её пухлые губы… Она медленно и аккуратно смахнула их подушечками пальцев. Уверен, она делала это специально. Не дожидаясь, пока покраснею, я немедленно отвернулся и сел к ней спиной.
— Быстрей дожёвывайте орехи. У нас полно работы, — Сабина заплетала свои мокрые пепельные волосы в длинные косы. Недалеко от нашего лагеря находился ручей, в котором все успели умыться.
