Ему нравилось смотреть, как я страдаю? Получал наслаждение от моих слёз? Теперь пусть умоется своей же кровью! Я похороню эту зависимую любовь в его же склепе. Осыплю могилу белыми цветами и заставлю его мучиться так сильно, как, наверное, ещё никто не страдал. Жестоко? Так и есть, я настроена решительно, но все его поступки не стирали ошибки прошлого. А все мои для него вторые шансы не дали никаких результатов. Плоды слишком переспели, чтобы пытаться спасти урожай.
Если бы у меня спросили, почему я тогда его полюбила, я не смогла бы ответить. Даже прожив несколько жизней, не найти мне причину этой обречённой связи. Должно быть, у нас действительно не было выбора, и во всём виновато роковое предназначение.
Так кого мне винить? Юдему? Владычицу судьбы, которая так жестоко решила пошутить над нами? Своего отца Крона, бессовестно продавшего родную дочь в руки старшего брата? Или мне бранить во всём Хаоса, Сила которого не сравнима ни с чем? Он смог бы во всём разобраться. Но он давно покинул своих детей и не обещал вернуться.
А начиналось всё так красиво… Однако, если постоянно обращать правду в ложь, то становишься слеп к истине. И если трон — и вправду моя судьба, то больше я не намерена мириться с этим диким вероломством. Я должна вести себя соответствующе: справедливо и неприступно.
Мне нужно много с чем разобраться. Не только с собой. Мир на грани уничтожения. Есть вещи поважнее моих внутренних терзаний, и я должна всегда помнить об этом. Я обязана выиграть эту нескончаемую войну и привести три измерения к долгожданному перемирию.
***
После битвы за академию прошло три месяца. Слизкую осень быстро сменила морозная зима. Снежный январь пришёл к нам как трагедия: с нежеланными потерями, но маленькими для нас победами. Мы не выигрывали в войне, но и сдаваться не собирались. Наша армия с каждым днём пополнялась новыми солдатами и необходимой для нас провизией. Как только правительство узнало, что богиня Жизни бьётся на их стороне, количество спонсоров стало неумолимо возрастать. Это заставляло верить в успех.
Сейчас же я стояла на небольшой возвышенности и, зарывшись в мысли, смотрела на свой временный дом. С далека всё выглядело иначе: люди, как муравьи, бегали туда-сюда, каждый был занят своим делом, как будто войны между мирами никогда и не было. Наигранно мирная обстановка.
«Парник», куда привёл нас директор Голдмэн, оказался небольшим палаточным городком, как всегда спрятанным от внешнего мира старательными заклинаниями госпожи Олсопп — заведующей ведьмовской кафедрой академии Святого Огдена. Никто не знал, где мы находились. Одна половина Парника занимала обширное поле, а другая — скрывалась в чаще густого леса, где в тени деревьев, почти на их верхушках, прятались небольшие построения. Мы называли их ульями. Там мы и ночевали.
По началу это место было создано для таких как мы: никому ненужных беглецов. Если тебе было негде спрятаться, то отброс мог найти укрытие здесь. Это не академия, где тебя учат биться против сил зла, а скорее тихая гавань, где странника накормят, согреют и дадут место на ночлег.
Но потом началась война, и всё изменилось. Теперь Парник нёс в себе не только благотворительную, но и военно-стратегическую задачу. И раз в этот уголок мира тебя загнал сам демон Преисподней в надежде как-то побыстрее свести личные счёты, то, думаю, в таком случае вы вправе остановиться, привести дыхание и начать ломать стену. Разумеется, я не собиралась выиграть эту войну в одиночку. Так что я быстро обзавелась новыми знакомствами и нужными связями.
— Волнуетесь? — раздался мужской голос за моим плечом. Фыркнула в ответ. — Я бы тоже волновался, — повернувшись к генералу лицом, я вопросительно приподняла брови. В ночи он всё же продолжил: — Не смотрите на меня так, это правда.
Пусть с генералом Каном мы были погодки, но я не могла в тайне им ото всех не восхищаться. Он был легендой среди своих. Не обделённый мужской красотой, с густыми, как волчья шерсть, чёрными, как смоль, волосами и молочной, чуть ли не прозрачной, белой кожей, он всё равно выглядел слишком молодо для своего и без того юного возраста. Его гордая осанка и постоянно немое выражение лица не прибавляли его годам ещё пару лишних лет, а ему явно хотелось бы выглядеть постарше. Но как только этот парень начинал говорить, то все его внезапно слушали, а восторженные взгляды от великолепного оратора не могли оторваться. Он был Лидером с большой буквы. Под его карим взглядом плавилась сталь. Он словно был рождён для этой роли — править и вести за своими широкими плечами многотысячную армию Земного царства.
Поговаривают, что его отец был никто иной, как сам бог войны Горес, который с детства приучал мальчика к подобной обстановке. Ещё не до конца впитав в себя молоко смертной матери, он уже знал больше, чем полагалось. Правда это или нет, он нам никогда не рассказывал, но это не столь важно. Главное, что он мог сделать сейчас, а сейчас этот парень был неотъемлемой частью всего происходящего.
