— Просто пытаюсь сказать, что я властен над восемью миллиардами душами, но одна всё же меня больше заинтересовала. Можно я буду иногда навещать тебя? Порой мне не хватает собеседника, а ты, как я вижу, умеешь поддержать разговор. Пусть даже и не чураясь язвительных высказываний в мою сторону.
— У тебя же есть брат, — я уже перестал искать смысл этого разговора и решил просто плыть по течению. Вдруг, как и сказал Мориор, он не намерен вредить нам и пришёл сюда только ради болтовни.
— У тебя тоже есть брат.
— Погоди, — до меня наконец начало доходить. — Ты пытаешься сказать, что хочешь со мной дружить что ли?
Мориор утвердительно щёлкнул пальцами и снова, нависая надо мной, вторгся в моё личное пространство.
— У меня никогда никого не было: лишь я и Гипнос, так что не откажи и научи меня чему-нибудь человеческому, — ему явно было некомфортно это произносить вслух. «Дистанции, — подумал я. — Для начала я научил бы тебя дистанции». И, чуть не споткнувшись о корягу в снегу позади себя, сделал неуверенный шаг назад.
И что же мне делать? Отказать ему? Как-то намекнуть, что его идея выглядит настолько абсурдной, что я еле сдерживаюсь от смеха? Или сделать вид, что я должен подумать, а лишь потом отказать? Везде было ключевое слово «отказать», и это главное. Моё волнение стало бить в уже заметном не только мне ознобе.
— Не хочу показаться грубым или невежливым, но более смехотворной глупости я в жизни не слышал, — постарался смягчить углы, но не особо выходило. — Я что, похож на придурка, или ты хочешь сделать из меня своего личного психолога? Или мне стоит напомнить тебе, кто ты и кто на твоём фоне я? Что бы ты не сказал, никогда не поверю, что смертный и бог могут быть… — я чуть не поперхнулся словами. — …друзьями, — горло предательски сжало спазмами. Мне не хотелось ему это говорить, но нужно было его как-то образумить, ведь мы разного полёта птицы. — Вежливо прошу отвалить, если так будет понятней. Если в следующий раз я увижу тебя, то одними слова просто так не отделаешься.
Мориор за всё это время, пока я говорил, не сводил с меня пытливых глаз. Кажется, он не из тех, кто любит принимать отказы и всё, что я ему только что сказал, просто как горох об стену — бесполезно. Мне даже показалось, что он получил наслаждение от моей речи. Об этом свидетельствовала лёгкая улыбка на его напряжённых губах.
Невзирая на утончённую в его взгляде жестокость (всё же ему это было положено по статусу) и мои к нему режущие слух слова, я всё равно почувствовал разгорающийся жар в своей груди. Сердце забилось в бешенном ритме, а в лице напротив я заметил вспыхнувший магнетизм невиданного азарта. Увидеть такое я не пожелал бы никому. Его широкие зрачки заволокли радужку до предела и всё, что я там увидел — бескрайнюю бездну.
— Ты сам хоть веришь в то, что сказал? — шёпотом поинтересовался Мориор, чуть ли не тыча в меня носом. — Я предлагаю тебе дружбу, а не мнение окружающих. Лично мне плевать, что скажут другие.
Я решил первым уйти, не желая больше продолжать эту словестную дуэль. Но парень вовремя опомнился. Он быстро поймал моё запястье в воздухе и не позволил мне двинуться с места.
— Отпусти! — рявкнул я, чувствуя, что жар внутри сменяется необъяснимой яростью. Мне так захотелось его чем-то ударить, но оправдало ли бы это моё поведение? В нём я видел себя, и мне не хотелось принимать эту правду.
— На самом деле, я пришёл тебя предупредить, — Мориор всё ещё несильно сжимал мою трясущуюся руку. Я мог бы вырвать её, но не стал. Лишь продолжал вопросительно на него пялиться и поглощать тепло его мягкой ладони. — Адам уже всё знает.
— Что? — всё же вырвал свою кисть обратно. — Как? Ты же сказал, что не намерен нас предавать.
— И это по-прежнему остаётся так, но не я только что взял в плен собачонку Калеба, — Мориор пояснил. — Вы похитили Вихора, но не сумели скрыть пребывание в кратере и ненароком оставили после себя энергетический след. Слабый, но по нему Умбре всё же удалось отследить ваше местоположение. Вы всё ещё такие наивные. Я просто хотел тебя предупредить, вот и всё.
— И с чего бы мне тебе верить? Ты сам сказал, что найти меня не составило труда.
— Ох, Гейл, родной, тебе что, бумагу на подпись дать? — даже у бессмертного сдавали нервы. Он громко вздохнул. — Если я сказал, что это не я, значит, это не я.
Пришлось поверить на слово.
— Мы ещё увидимся? — поинтересовался парень с нескрываемой надеждой в глазах.
— А ты как думаешь? Если ты ещё не забыл, мы на войне, — снова начал грубить, но, кажется, ему это начинало нравится. — Ты на стороне Ада, а я… мы ведь должны быть врагами.
На щеках собеседника заиграли задорные ямочки. Мориор был доволен моей прямолинейностью. Вероятно, это его не просто забавляло, а привлекало во мне. Наверное, за те сотни лет, что он существовал, не нашлось ни одного шутника, который так нагло бы ему хамил в лицо.
— Куда делись старые добрые времена, когда меня все сильно боялись? — это был риторический вопрос, но я всё же ответил:
