А у господина Милтона возникла мысль, что не стоило показывать все деньги при таких людишках как Хорек и прочих опасных ребят из Уайтчепеле. Ведь всякое может быть. Например, можно лечь спать и не проснуться, если Синди позволит остаться Хорьку до утра.
— У меня есть идея, — глотнув из бутылки, Хорек прищурился так, что его глаза превратились красные хитрые щелочи.
— Говори, — Майкл вернул к нему взгляд.
Я уже думал, с чего вдруг штабс-капитан подняла меня, всего-то ирландского виконта, аж до графа Гилфорда. Поначалу, когда она это имя и титул только произнесла, я был удивлен и озадачен, но потом, по мере того как граничные служители раскланивались перед нами, пришло кое-какое понимание.
— Госпожа Гилфорд, решили меня озадачить хитросплетениями своего ума? — я достал коробочку «Никольских», желая подышать сладким табачным дымом. — Полагаю разгадка не так сложна. Мы заподозрили, что еще там, в России случилась утечка данных насчет нашей миссии и в этом, возможно, причина активности британских граничных сил. Помимо информации о вылете виманы для проникновения группы на их территорию, могла утечь информация о наших липовых фамилиях, которые прописаны в столь же липовых документах. Такое маловероятно, но все же нельзя исключить. Если это действительно так, то мое временное имя — Джеймс Макграт — могло стать причиной проблем на граничном контроле. Ты рассудила, что нужно срочно сменить фамилии, да еще надавить титулом. Отсюда с твоей подачи я быстренько стал графом Гилфордом.
— Молодец, корнет. Пять за сообразительность, — Бондарева удовлетворенно кивнула. — Сожалею, что такой умник не послужил в моем подразделении.
Вот Наташу все-таки немного несет. Теперь я все больше понимаю причину ее конфликта с архимагом Рыковым: Наталья Петровна слишком жадна до лидерства, и тот важный гусь, без сомнений, не терпит когда его мнение весит меньше, чем он того бы хотел. Этим свойством Бондарева напоминает мне Ковалевскую, однако у Ольги это качество не приобретает такие острые формы: Оля умеет уступать и не выпячивает свое «Я» слишком часто. С Бондаревой все несколько сложнее. Я мог бы осадить девочку, и напомнить ей от субординации на время проведения операции, но зачем ее лишать минуты приятного триумфа. Наташа в самом деле сделала очень большое дело. Ведь если бы не она, наша операция могла бы печально завершиться десять минут назад. Это прекрасно понимал и Бабский, и Элизабет, которая сейчас мирилась с ролью служанки «графини Гилфорд». Роли, разумеется, очень кратковременной.
— Есть еще одна причина, этого представления у контроля граничной службы, — продолжил я, вертя в пальцах сигарету. — Тебе, Наташ, было приятно ощущать себя женой графа Гилфорд, то есть моей женой. Пришлось даже на время отодвинуть в сторону Элизабет. Мне приятно твое желание. Конечно, будь ей, наряду…
— Не надо этих глупых фантазий, ваше сиятельство. Это уже слишком! — вспыхнула Бондарева. — Я замужем и у меня не могло возникнуть подобных фантазий!
— Да ладно тебе. Мне было приятно идти с тобой под руку. Приятна твоя находчивость и очень серьезная ментальная сила. Даже быть твоей батарейкой, пока ты вела атаку на них, тоже было приятно, — я успокаивающе взял ее ладонь.
— Все, хватит об этом. Идемте. Кстати, — штабс-капитан наклонилась, чтобы взять сумку, — не уверенна, что в отель стоит заселяться по нашим документам.
— В Лондоне есть места, где можно без документов, — заметила Элизабет, уже имевшая подобный опыт. — Правда, условия там могут быть не очень комфортные.
— Это где-нибудь в гадких района вроде Брикстона или Уайтчепеле? — полюбопытствовал Бабский, державший сумку Стрельцовой.
— Здесь будет чуть иное решение, — сказал я, направляясь к подъемнику, где уже собиралась очередь. — Позже поясню.
Говорить о ближайших планах при Бабском я не хотел. Насчет выбора жилья — этот вопрос мы обсуждали довольно детально с Варшавским, и в папке, которую дал мне Елисей Иванович имелась карта с указанием мест, где мы могли бы разместиться в относительной безопасности. Там было указание на несколько отелей и квартир, удобных для съема. Я склонялся к варианту именно с квартирой. Кроме того, не позднее чем сегодня к полудню в одной из ячеек камер хранения железнодорожного вокзала на Майл-Энд, должны была появиться свежая информация для нас, а также оружие и средства связи. Та камера хранения на Майл-Энд должна была стать для нас как бы основным способом передачи тех сообщений, которые опасно передавать через эйхос. Потоки информации с эйхосов в Лондоне и крупных городах Британии контролируются довольно плотно. Наши агенты, со слов Варшавского, ни раз оказывались на грани провала из-за слишком вольного пользования эйхосами.
— Элиз, что ты можешь сказать об Майл-Энд? Если остановиться где-нибудь там, не слишком далеко от вокзала. Хорошее место? — спросил я, пока Бабский стоял в отдалении, любуясь с галереи нижним залом.
