— Для того и взял, чтобы он вскрыл себя. Пока всю, имеющую значение информацию, я держу в голове и не посвящаю в нее даже Элизабет, чтобы она по неосторожности не сболтнула. А раз так, Бабский не опасен. Не опасен пока. Я наблюдаю за ним, быть может он проявит кем он послан и какие его задачи.
— А если он прямо сейчас на нас кого-то наведет? Думал об этом? — Бондарева тихонько двинулась к лестницам.
— Знаешь, сколько может быть этих «если»? Он не знает куда именно я везу группу, и до вылета из Стокгольма он знать не мог, что мы прилетим в «Heaven’s Gate». На вимане у него не было возможности выйти на связь, так что пока эти опасения преждевременны. И есть еще кое-что, почему я не слишком опасаюсь его действий в рамках операции, — я придержал Бондареву, понимая, что она старается обойти его сзади и приблизиться, — у меня есть основания думать, что он не имеет отношения к бритишам, — о том, что я подозревал, будто Бабский связан с Глорией, я предпочел Наташе не говорить.
— Я тоже не думаю, что он под британцами, но сейчас, — она замерла: Бабский обернулся, завертел головой, видно, почувствовав за собой слежку.
— Чувствую, он ставит экран. Понял, что за ним наблюдают. Немного волнуется… — тихо передавала мне Бондарева результаты ментальной диагностики.
Алексей Давыдович спешно убрал эйхос в карман и направился к выходу на Гэп-роуд.
Я не спешил пойти за ним, просто провожал его взглядом.
— Что будем делать? Решения принимаешь ты, Александр Петрович, но мое мнение от него нужно избавиться. Причем срочно, — Наташа, нахмурившись, смотрела на меня.
— Кровожадная ты барышня, — я усмехнулся, не уверенный, что в сказанных словах баронесса подразумевала оборвать жизнь нашего засранца.
— Ты меня неправильно понял. Я бы вышла на связь с нашей агентурой и передала его им, — пояснила штабс-капитан. — У тебя же есть контакты? А у них наверняка есть кому с ним поработать. И вообще, ну зачем, зачем ты его взял⁈
Я не стал ей в очередной раз пояснять логику своего решения, тем более не хотелось вскрывать некоторые детали. Ведь у меня были подозрения, что и Бондарева была в том странном списке полковника Бердского неспроста. Я даже думал, что между Бабским и Наташей имеется какая-то пока неочевидная связь. Связь очень странная, смысл которой я пока не мог определить, но нечто таинственное и тихое, подсказывало, что так вполне может быть. А то, что Бабский представляет для нас слишком большую угрозу… Это лишь опасения Натальи Петровны. Наташа пока не догадывается, как могу решить эту проблему.
— Наташенька, а ты как специалист своего дела можешь прижать его ментально и вытряхнуть из него истину? — полюбопытствовал я, зная, что методы академической школы все же слишком слабоваты в сравнении с моим «Гарад Тар Ом Хаур» — то есть «Инквизитором». Этой магией я воспользуюсь, быть может даже сегодня — решу по приезду на квартиру. И уже потом, в случае если виконт Бабский, корчась от крайне неприятных ощущений, начнет вспоминать нечто такое, что подразумевает предательство и действия во вред Российской Империи, то я передам его нашей агентуре вместе с вытряхнутыми из него сведеньями. Ведь выжать эту информацию вряд ли кто сумеет лучше, чем я посредством «Инквизитора».
— Не забывай, что он тоже менталист и менталист неплохой. Если ты дашь мне свою силу, то я его легко пробью. Только далеко не факт, что из него удастся вытянуть важную для нас информацию, — сказала она, направляясь за мной к выходу.
— Наташ, позволь, напомню тебе, что говорил раньше: будь проще. И расслабься. Ничего скверного не случилось. С Бабским мы легко разберемся. Обещаю, — я остановился, взяв ее руку, с улыбкой разглядывая ее лицо, глаза: зеленые, как две морских капельки с черными точками зрачков, пронзавших меня. — У тебя глаза очень красивые, — сказал я.
— Глаза? Боги! Ты еще мальчишка! Совсем юнец! Ну как могли тебе доверить эту операцию⁈ — вспыхнула она. — Ты хотя бы можешь сейчас верно расставить приоритеты⁈ У нас в группе, вероятно, предатель! А ты — глаза!
— Я же пообещал, что проблему с Бабским решу. Скорее всего прямо сегодня. Знаешь как решу? — полушепотом спросил я.
Она растерялась, пожала плечами. А я легко обвил ее талию рукой и поцеловал в губы, коротко, но очень чувственно.
— Корнет!.. — теперь эти безумно красивые глаза метали молнии. — Ты ненормальный!
Я почувствовал сильную ментальную атаку. Наверное, другой бы сейчас на моем месте упал на пол, схватившись за голову, но я рассмеялся и успокаивающе произнес:
— Говорю же, будь проще. Расслабься и доверься мне.
— Правда? Саш, а ты всем девушкам это говоришь: «расслабься, доверься мне»? И дальше что будет? — бровка баронессы надломилась в сердитом вопросе. Наверное, в вихре эмоций Наташа забыла о Бабском.
— Мне нравится вкус твоих губ. Что будет дальше — это мне тоже интересно, и мы обязательно узнаем об этом, — ответил я.
Вместе со штабс-капитаном я поспешил к двери, из которой несколько минут назад вышел Алексей.
Он как ни в чем ни бывало стоял возле Элизабет и о чем-то болтал с ней.
