Я глянул, увидел обезглавленного труп одного из наших недругов, брошенный саквояж, какую-то мелочевку на полу, инструменты и две искореженных стальных дверки, на одной из которых виднелся номер «606».
— И что там? — я сразу не понял, в чем должна быть моя боль. — Лежи, сученок! Ну-ка, не дергайся! — тычком ноги, я попросил черноволосого не мешать общению с богиней.
— Астерий, но ты же всегда был умный. Ты был проницательный, а теперь не видишь очевидного. Там ваша ячейка с номером «606». Они ее обчистили, перепутав со своей, — теперь улыбка Величайшей стала больше похожа на улыбку.
— О, черт! — я метнулся к выходу. — Подожди, пожалуйста здесь! Пожалуйста! Это очень важно!
— Нет! Я сама тебя найду позже! Нужно еще кое-что тебе сказать! — ответила она, бледнея.
Я побежал к выходу. В самом деле из нас троих: меня, Элиз и Геры больше всего сейчас сглупил именно я. Увы, так иногда бывает. Не всегда же Астерию быть безупречным. Эти несколько секунд, которые я бежал через зал, в голове пронесся целый рой мыслей. Случайность, что шайка вскрывала нашу ячейку? И если нет, то кто они? Непохоже, чтобы эти люди работали на Уэйна. Уж слишком грубы, прямолинейны. И люди герцога могли бы решить вопрос с доступом к содержимому ячейки без взлома. Спецслужбы британской короны тем более не могли работать так. Значит, скорее всего местная босота, промышляющая воровством. Но от того, что все, что было в ячейке: наше оружие, специально настроенные эйхосы и важная информация, попавшая в руки местной шайки — мне от этого не легче. Все это обязательно нужно вернуть. При чем как можно скорее! Ведь если информация, оставленная там, попадет в руки неглупому человеку, то он может передать ее в Скотланд Ярд, а там еще дальше.
Когда я выбежал на площадь, то увидел еще одну нежелательную картину: Элизабет, явно очень взволнованная, стояла в окружении четверых полицейских. Остробоя в ее руке уже не было, ее взгляд почему-то постоянно метался в сторону Майл-Энд-роуд. И, пожалуй, она поступила благоразумно, что не начала стрелять в бобиков. А здоровяка, унесшего сумку с содержимым нашей ячейки, я пока не видел. Очень похоже, что ему удалось сбежать.
— В чем дело, господа? — спросил я, успокаивая дыхание и подходя к полицейским.
— Документы! — сержант хмуро посмотрел на меня, выпятив массивный подбородок.
Этот был похож не на бобика, как любят здесь называть полицейский, а на матерого бульдога. Вот документы светить перед ним не хотелось. Версия Наташи Бондаревой могла быть близка к истине: если была утечка данных из России, и британцы получили наводку на нашу группу, то быть мне виконтом Джеймсом Макгратом сейчас ой как невыгодно. Однако, изменить я пока ничего не мог, мог лишь сожалеть, что с нами нет Бондаревой. С ее бы талантами мы вмиг утрясли вопрос с полицией.
Поглядывая на Элизабет, я достал дворянское удостоверение. Разумеется, я знал, что в Британской Империи до титула графа нижестоящие не имеют такого весомого значения, как в России. У нас правовыми вопросами дворянина полиция вообще не имеет оснований заниматься, может лишь вежливо опросить и передать материалы в канцелярию Надзора Чести и Права. Здесь же для виконта все могло оказаться печальнее, потому как права виконта и тем более какого-нибудь барона на землях Кованого Альбиона не слишком сильно отличаются от прав простолюдина.
— Виконт Джеймс Макграт, — представился я, еще до того, как сержант начал разглядывать мое удостоверение. — Это моя жена — Элизабет Макграт. У нас украли вещи прямо из ячейки за минуту до нашего появления. Элизабет погналась за мерзавцем, а вы, сержант, как я вижу, задерживаете ее, вместо того чтобы остановить преступника.
— Виконтесса? Что же вы, ваша милость, молчали? Ведь я спросил, кто вы, — сержант, поморщившись, глянул на Элизабет.
— Я ждала мужа, и, если вы заметили, я не люблю вступать в объяснения! — резко ответила Стрельцова. — А вы, вместо убегавшего с нашей сумкой, остановили меня. Со слабой женщиной легче справиться? Вы все испортили — сыграли на руку преступникам! И верните мой остробой! — едва сдерживая гнев, добавила она, хотя мы оба понимали, что оружие сейчас они не вернут.
— Получите в участке после разбирательства, — сержант, все еще держа мое удостоверение, повернулся констеблю: — Давай бегом вместе с Мэтью гляньте, что там в зале. Оба зала закрыть, пока никого не выпускать.
— Так Пьер уже пошел, — заметил молодой констебль, но все же направился к камерам хранения.
— Вам, ваше милость, придется задержаться, раз вы имеете непосредственное отношение к стрельбе. Вы стреляли? У вас есть оружие? — сержант вскинул бровь. — Раз оно есть у вашей супруги, то вы, надо понимать, тоже не с пустыми руками.
