— Я как раз с пустыми. Против всяких негодяев мне достаточно моих рук, — ответил я. — А Элиз носит с собой остробой для самообороны — места у вас здесь очень неспокойные, в чем мы только что убедились, — говоря это я, подумал, что ситуация складывается как нельзя скверно. Если тот здоровяк, сбежавшим с содержимым нашей ячейки взял не все… Ведь он вполне мог оставить там записи с информацией для нашей группы — для него они не представляют ценности. Так вот, если он их не взял, и записи попадут в руки полиции, дело для нас может повернуться не лучшим образом. И еще худе оно может стать, если в чужие руки попадут специально настроенные эйхосы. Разобравшись с такими провокационными находками в ячейке, даже не слишком умный сержант может легко догадаться, что я — никакой не виконт Джеймс Макграт, тем более при моем заметном акценте. Тем не менее я приобнял Элизабет и шепнул ей на ушко:
— Спокойно, Элиз. Ты все делаешь правильно, только не волнуйся сейчас!
— Я Майкла видела! Демон, ты не поверишь! Майкла! — выдохнула она, нервно сжав мою руку.
— В смысле, Майкла? — я попытался заглянуть ей в глаза.
— Я бы его догнала, если бы не эти! Он побежал туда, через сквер, потом через Майил-Энд-роуд, в сторону Уайтчепеле! Боги, я де не могу ошибиться! Ты понимаешь, я не могу перепутать его походку! — взволнованно говорила она мне. — В черных очках, шляпе, он такое обычно не носит, но это был Майкл!
— Хорошо, Элиз. Потерпи чуть-чуть, мы обязательно вернемся к этому вопросу. И Майкла обязательно найдем, — мягко сказал я, полагая, что баронесса просто обозналась. Так иногда бывает: когда чего-то очень ждешь наша психика может выкинуть трюк и выдать желаемое за действительное.
Сейчас для нас самым важным и срочным было вырваться из-под опеки этих бобиков. При этом ситуация могла стать настолько острой, что нам пришлось бы выходить из нее с применением силы. Уж положить двоих оставшихся с нами полицейский госпожа Стрельцова могла бы сама, но не хотелось, чтобы наш первый день в Лондоне поставил нас совсем уж вне закона. Права была моя интуиция: не зря она отметила полицейский эрмимобиль и в назревавшую ситуацию в камерах хранения.
— Господин Хардман! Господин Хардман! — закричал еще издали молодой констебль, выбегая из камер хранения. — Там очень весело! Один труп! Представьте, без головы! И трое раненых! Ряд шкафов разворочен, будто пальнули из гранатобоя! Дверь в щепки вместе с коробкой!
— Из гранатобоя? Так не было ж взрыва… — сержант снова выпятил массивную челюсть — ну точно бульдог в форме. Потом как-то тяжело посмотрел на меня и спросил: — Ваших рук дело, так сказать пустых?
— Ты слышал, что он сказал⁈ — Синди мгновенно перестала трясти Майкла за рукав. Первый миг мисс Стефанс показалось, что она ослышалась, но, с другой стороны, ослышаться она никак не могла — уж слишком громко, слишком ясно какой-то нервный тип проорал в эйхос имя ацтека.
— Слышал, — отозвался Майкл, держа ладонь на шершавой рукояти «Каракурта» и прижимая пальцем предохранитель. — Он сказал, что здесь Чику и Хорек. Вероятно, этот человек из банды Хариса. Поэтому я тебе еще раз говорю, немедленно вернись! Не надо идти за мной!
— Чтоб ты знал, я много раз ходила на дело с Бомбеем! Сам Бомбей брал меня с собой! — взвизгнула Синди. — И ты должен меня брать! Мне хочется убить тебя, когда ты так поступаешь!
— Синди, я тебе говорил: не надо мне приводить в пример твоего Бомбея⁈ Если ты еще раз!.. — барон Милтон не договорил — раздались выстрелы.
Стреляли в камерах хранения. На эти звуки туи же отреагировали полицейские возле «Fast Horse», стоявшего у начала сквера: один побежал к запасному выходу, трое других быстрым шагом направились через сквер.
— Уходим отсюда, — решил Майк, понимая, что до ячейки сегодня он точно не доберется. И вряд ли когда доберется до нее вообще, ведь он ясно слышал, что незнакомец прокричал в эйхос: «Остальные ломают ячейку». Не надо много фантазии, чтобы понять о какой ячейке речь — люди Сладкого Хариса сломают замок и возьмут свое, и ключи, которые сейчас позвякивали в левом кармане брюк, станут бесполезным сувениром.
— Что ты сказал, Майкл? Если я еще раз упомяну Бомбея, то что? — следуя семенящими шажками за бароном Мильтоном, не отступала Синди. — Бросишь меня, да? Признавайся, это ты хотел сказать?
— Да, Синди. Я уйду от тебя. С тобой мне тяжело. Не хочу слушать твои истерики, не хочу слышать, как ты постоянно сравниваешь меня с Бомбеем. И если ты не замолчишь сейчас же, то наши пути разойдутся в эту же минуту, — сказал Майкл, быстро идя через сквер и оглядываясь на здание с камерами хранения.
Выстрелы стихли, оттуда выскочил какой-то здоровяк с сумкой и побежал в сторону парковки.
— Все обломалось, великий Профессор? — с усмешкой еще издали спросил Хорек. — Я ведь предупреждал: надо поспешить! А ты потратил время, чтобы выбрать шляпу и очки. Теперь ты выглядишь в них совсем по-идиотски.
