Григорий появился наверху минут через двадцать. Поднес к лицу маленькую коробочку с жидкокристаллическим экраном, несколько раз нажал на кнопки и наконец выдвинул из корпуса тонкую блестящую антенну.
— Доставай расписание! — скомандовал он.
Ярослав достал. Это было расписание движения поездов метрополитена, составленное собственноручно. Найдя страницу с пятницей, Синус посмотрел на часы, на цифры и сообщил:
— Полторы минуты.
Григорий кивнул.
Время снова тянулось, как густая патока. После бесконечно долгой паузы Синус сказал:
— Поезд пошел!
Покровский нажал кнопку. Снизу негромко бабахнуло, вспышка на долю секунды выхватила из мрака стены колодца. В лица террористам пахнуло теплым воздухом. Под сводами заметалось эхо, снизу разноголосо заплескалась вода, в которую сыпались обломки.
Покровский подошел к краю колодца, посмотрел на результат своей работы. В стене зиял пролом, из которого тянуло не то дымком, не то пылью, а может, тем и другим сразу.
Когда террористы вошли в открывшийся коридор, они сразу поняли, что это сооружение построено намного раньше, чем коллектор. Стены и свод коридора были сложены из обтесанного камня, а не из кирпича и бетона. Впрочем, кирпич тоже попадался, но в виде заплаток на стенках.
Коридор оказался чертовски длинным. Причем шел он не по прямой, а с поворотами, а помимо этого — то полого уходил вниз, то поднимался вверх.
— Делаем ставки, найдется ли на пути хоть один скелет, — хихикнул террорист по имени Гена. Он был самый молодой в команде Ярослава, и ему позволялось иногда говорить глупости. Благо в остальном он был толковым, исполнительным и хладнокровным парнем.
Скелетов не нашлось. А коридор закончился резким изгибом и бревенчатой стенкой.
— Прямо в русском народном стиле, — сказал Покровский. Вытащив из рюкзака монтировку, он со всего размаха стукнул по бревнам. С глухим стуком от стены отвалился изрядный кусок — дерево сгнило до трухи, кое-как сохраняя форму только потому, что его никто не трогал. Так что Григорий, даже не прибегая к своим талантам подрывника, разнес его в щепу за несколько минут.
— Бинго! — сказал Покровский, заглянув в пролом. А потом уступил свое место остальным. И когда они заглянули — увидели каменную кладку, немыслимо старую, а также под самым сводом несколько рядов плинфы — тонкого глиняного кирпича. Луч света, направленный по разные стороны этого сооружения, являвшегося фундаментом какого-то древнего здания, стоящего наверху, отмечал, что фактически вдоль фундамента это здание можно обойти по периметру.
— Ну что, нас можно поздравлять? — спросил Ярослав.
— Мне нужны чертежи, — сказал Покровский.
— Я заберу их завтра, — ответил Синус.
Григорий кивнул. Сказав, что пока просто осмотрится, он полез в пролом.
За окнами темнело. Неверов, повернувшись к окну, смотрел на поток транспорта, текущий по Лубянке. За спиной шумел народ, собирающийся в комнату. Люди рассаживались, шумно двигали стулья, разговаривали, кашляли. Так было всегда перед выходом на важное дело. Так было и сейчас.
А дело было чертовски важным — буквально полчаса назад аналитики доложили майору Неверову, что найден человек, продавший террористам гексоген, следы которого обнаружили эксперты. Клим объявил сбор группе захвата в зале для совещаний через десять минут.
Внутренние часы майора Неверова отсчитали время, отведенное на сбор. Клим повернулся и увидел, что все в сборе. Вот оперативники — Сигизмунд Марголин и Вася Греков. Вот группа захвата — двадцать крепких ребят в черной униформе без опознавательных знаков. Вот их командир капитан Молчанов — лысый громила с физиономией неандертальца, помимо кучи зубодробительных навыков еще и кандидат в мастера спорта по шахматам, эрудит такой, что и Анатолию Вассерману впору призадуматься. Вот Веденеев, как всегда забившийся в дальний угол и глядящий на своих подчиненных, как паук на жертву. Клим знал, что Анатолий Леонидович, кабинетная душа, никогда не встрянет в совещание перед выходом группы «в поле». Но на самом деле он прекрасно понимает, о чем идет речь и как это должно пройти. Стоит только Климу, например, нести откровенную лажу — и Веденеев сразу пресечет его глупость. Так бывало, как ни прискорбно это вспоминать бравому майору Неверову.
Чуть в стороне от основной группы сидят аналитики и технический отдел. Их присутствие здесь — молчаливое и больше пассивное, хотя, конечно, если у кого-то родится хорошая идея, ее непременно выслушают и, может, даже примут к сведению. Тут никакой личной неприязни, просто полевые агенты, как правило, все равно лучше понимают, как себя вести на операции по захвату.
