— Давно это было, — пробормотал Ярослав, проведя рукой по стене, — на ладони осел толстый слой густой черной пыли. Светлая полоса, оставшаяся после этого на стене, выделялась лучше, чем старые надписи.
Коридор метров тридцать шел по прямой, потом повернул, за поворотом началась лестница — восемь пролетов. А потом — бетонный дверной проем, с притолоки которого свешивались непонятные темные букли, напоминающие очень старую и грязную паутину. Хотя, если подумать, откуда на глубине добрых полусотни метров под землей паутина? На кого здесь охотиться ее создателям?
— Собственно, вот и пришли, — сказал Иван. И первым шагнул в проем, смахнув рукой непонятные темные лохмотья. Судя по тому, что они развалились буквально в труху, это была разросшаяся до неприличия плесень.
Ярослав зашел следом за диггером — и оторопел. Нет, он предполагал, что зрелище ему предстоит весьма мощное, но чтобы такое…
Пять человек стояли на бетонной площадке три на три метра, по краям которой виднелись жалкие остатки ржавых перил. За площадкой начиналась черная бездна, в недра которой уходила хлипкая с виду металлическая лестница.
— Охренеть можно, — вырвалось у одного из спутников Ярослава. И Колесников даже не удивился столь приземленной фразе из уст ученого. Он прекрасно понимал, какое впечатление этот циклопический колодец должен производить на неподготовленного зрителя.
Ярослав подошел к краю и посветил вниз. Пронзительный луч фонаря, хорошо заметный во мраке, растекся где-то далеко внизу по чернильной воде. На глазок до ее лоснящейся поверхности было метров семьдесят.
— Не побоитесь спускаться, товарищи ученые? — иронично спросил Колесников.
Ярослав отвел взгляд от бездны, пожевал задумчиво губами и наконец ответил:
— Нет, не побоимся.
Как будто из ниоткуда, в его руке появился пистолет с глушителем. Раздалось три тихих хлопка, звякнули о бетон стреляные гильзы. Иван открыл рот, с уголка губ потекла струйка крови. Диггер уронил фонарь, пошатнулся и упал в бездну. Через несколько секунд снизу донесся громкий всплеск.
Ярослав поднял фонарь, удовлетворенно хмыкнул.
— Смотри — грохнулся, а все равно работает. Хорошая техника! — пробормотал он. — Хабар, ты точно знаешь, где искать? — спросил Ярослав у напарника.
В странной кличке он делал ударение не на втором слоге, а на первом. Белобрысый Григорий Покровский, которого активно искали оперативники и аналитики из Отдела быстрого реагирования, всегда откликался на это прозвище. Кстати, Ярослава запросто бы опознали как человека, которому Неверов дал прозвище Лаборант.
Хабар подошел к лестнице и подозвал командира. Посветив фонариком наискосок и вниз через отстойник, он выхватил из мрака площадку, похожую на ту, на которой сейчас стояли террористы. Только находилась она метров на тридцать ниже.
— А собственно, вот здесь, — ответил Покровский. — Только придется немного пошуметь.
— Угу, я в курсе. Ох, надеюсь, это нам боком не вылезет… — вздохнул Ярослав.
— Синус, да если бы у меня была возможность как-то обойтись без этого, я бы ничего не взрывал, — развел руками Хабар.
— Гриша, это я в пространство. Ладно, пойдем уже.
Ничего не скажешь, спуск был гротескным. Лестница, хоть и была еще вполне прочной, казалась чем-то едва осязаемым, чем-то вроде моста толщиной в волос, по которому правоверный мусульманин проходит после смерти, чтобы оказаться в раю. Ярослав и его помощники были битыми жизнью, опытными профессионалами. Но здесь, в этой яме, даже они ловили себя на том, что стараются держаться поближе к стенам. И никто даже не пытался это как-то исправлять, все понимали, что действительно: лучше так, чем короткий полет до жирной черной воды…
Оказавшись на второй площадке, террористы испытали нешуточное облегчение. Все-таки теперь под ногами был осязаемый бетон.
Покровский снял со спины рюкзак, вытащил из него молоток, фонендоскоп и кусок мела.
— Замолчали все! — приказал он, вставил в уши слуховые трубки, приложил наконечник к стене и стал несильно бить по ней молотком, двигая фонендоскоп туда-сюда. Время от времени он ставил на стене мелом метку. Остальные терпеливо наблюдали за его священнодействиями.
Процесс шел минут пятнадцать. Наконец Покровский вытащил фонендоскоп из ушей и удовлетворенно кивнул.
— Замурованный проем расположен вот так… — сказал он и обвел предполагаемый контур, так что получился абрис арки. — Чтобы мне его вскрыть, надо грохнуть заряды вот так… В общем, вы идите наверх, я тут пошаманю и присоединюсь.
Ярослав был командиром, но, когда речь шла о вещах профессиональных, он никогда не пытался гнуть свою линию. К тому же он тоже был грамотным подрывником и понимал, насколько сейчас важно для Покровского, чтобы никто не стоял у него над душой. Без преувеличений: работа предстояла ювелирная — надо было создать пролом в стене, но так, чтобы не обрушить замурованный проход. Трудность в том, что проход старый и неухоженный. А все сооружения, находящиеся в неблагоприятных условиях эксплуатации, ломаются с устрашающей быстротой, стоит только прекратить делать им своевременную профилактику.
