Как то в середине лета в ставку Тома-Тохтэ прибыло еще несколько Ногаевых полководцев. Они рассказали о неурядицах в стане старого темника. Оказывается, Ногай, вскоре после разорения Крыма, принял в своем шатре знатных татар, просивших его за плененных родственников, и решил отпустить всех невольников. Это озлобило ногайских воинов, рассчитывавших на продажу захваченных ими людей в ближайших византийских городах и хороший барыш. Татарские мурзы, выражая мнение ногайцев, говорили Тома-Тохтэ: – Мы – верные рабы великого хана Тохтэ. Если государь простит нас за службу коварному темнику, мы сами схватим Ногая и приведем его к государю!
Сарайский полководец одобрительно расценил их предложение и отправил к хану посланника. Однако события развивались так стремительно, что те не успели доехать до Сарая, как в войске Ногая вновь изменились настроения. Сыновья Ногая, видя, что их отец медлит, сами решили навести порядок. Старший сын Ногая Джуке послал своего брата Теке к мятежным мурзам, а сам неожиданно напал на других зачинщиков мятежа и беспощадно их перебил. Миссия же Теке сначала не удалась, и он попал в плен к мурзам, не желавшим воевать с Тохтэ-ханом. Однако Теке сумел переубедить охранявших его воинов и переманить их на сторону отца. Более трехсот человек, освободив Теке, ушли вместе с ним к Ногаю. Но это была капля в море!
В войске Ногая не было согласия, и об этом узнал полководец Тома-Тохтэ. Вскоре из Сарая прибыл сам Тохтэ-хан с шестидесятитысячным войском и решил воспользоваться неурядицами в стане врага. Пока основные силы Ногая стояли поблизости от войск ордынского полководца, Тохтэ неожиданно перешел реку Кубань и расположился на берегу реки Тарку, неподалеку от Ногаева стана. Ногай узнал о большом численном превосходстве войск Тохтэ-хана и решил вновь схитрить, пытаясь затянуть время. Ссылаясь на болезнь, Ногай лег на дно арбы и послал к Тохтэ гонца, который сказал ордынскому хану: – Твой раб не знал, что ты сам сюда благополучно пришел. Вся моя Орда и мое войско принадлежат тебе по праву. А я, твой раб, стар, немощен и болен, потому как провел всю свою жизнь на службе у твоих отцов. Ссора между нами случилась по вине моих непутевых сыновей! У меня сохранилась надежда только на тебя, государь: прости же мою тяжелую вину и гордыню!
Услышав эти слова, Тохтэ заколебался, он все еще помнил, как старый Ногай спас ему жизнь и подарил высшую власть. – Может пожалеть этого старого полководца, – спросил он своего советника Угэчи, – и простить его вину?
– Хорошо подумай, государь, – покачал головой Угэчи. – А может, здесь опять какая-то хитрость?
В это время в ханский походный шатер вбежал слуга и доложил о прибытии русских воинов во главе со своим князем.
– Государь, – сказал князь Василий, войдя и низко поклонившись, – только что мои люди поймали Ногаева лазутчика. Он нам поведал, что Ногай послал своего старшего сына Джуке вверх по реке, чтобы он перешел ее и неожиданно на тебя ударил. А потом и сам Ногай вступит в бой! Какое коварство! Вот я пришел сюда со всеми своими людьми, чтобы тебя защищать!
– Вот какой лживый Ногай! – вскричал, сверкая глазами, разгневанный Тохтэ. – Нет ему пощады! Эй, Тулугэ! – Он хлопнул в ладоши. Верный слуга мгновенно предстал перед ним. – Беги же, Тулугэ, к моему полководцу Тома-Тохтэ и передай ему, чтобы он повел войска на стан коварного Ногая! А теперь, мои люди, – Тохтэ повернулся лицом к своим мурзам, – готовьтесь к жестокой битве! Пора нам добить эту злую и коварную змею в ее гнезде! Нельзя упустить такой случай! Пошли же!
И все войско ордынского хана с шумом и гиканьем ринулось на стан Ногая, сокрушая на своем пути любые преграды.
Понимая, что его дело проиграно, Ногай отчаянно сражался.
Князь Василий скакал впереди своего полка за самим ордынским ханом и его свитой. Отослав своих мурз на поле битвы, Тохтэ тихо сказал ему не уходить и быть рядом. – Горестно мне оставаться в стороне от сражения, – думал, наклонив голову, Василий Александрович. В это время до его ушей донеслись дикие крики и громкий, доселе неслыханный шум: это столкнулись два огромных конных войска в последнем, беспощадном бою! – Могучий хан! Великий Ногай! Славный Сарай! Всесильный Аллах!! – кричали впереди бесчисленные воины. Пыль клубами валила на посеревшую, несшую трупы, обломки поверженных повозок, прочие бесформенные предметы, реку.
Но постепенно крики Ногаевых воинов, прославлявших своего полководца, стали стихать. Все громче и громче раздавались возгласы воинов Тохтэ, ликовавших и уверенных в победе. – Слава государю Тохтэ! Тохтэ велик! Тохтэ могуч! – разносилось далеко по степи.
Неожиданно из темной пыльной тучи перед русскими всадниками появились ногайцы. – Прорвались! – выкрикнул с азартом оживившийся князь Василий.
– Давай же, Вэсилэ! – приказал ордынский хан, останавливаясь и указывая рукой на врагов. – Неужели сам Ногай здесь объявился?
