Меня эти безапелляционность и апломб крайне поразили. Да как он смеет, ни во что толком не вникнув, так поверхностно оценивать наши боевые действия?! Что за нелепость?! Я сразу же хотел высказаться, но Сидор Артемьевич меня опередил.
— Ну что ты, Петро, опять заладил? — резко осадил он Вершигору, с видимым неудовольствием передернув плечами. — Вот скажи ты мне — мы бьем немцев? Бьем. А «комаровцы» бьют? Бьют. И добре, скажу тебе, бьют. Так о чем же тогда спор? Совсем не пойму я тебя, Петро.
Сидор Артемьевич лукаво сощурился, смерил своего начальника разведки как бы оценивающим взглядом:
— А скажи-ка ты мне, друг Петро, Синкевичи мы брали? Молчишь? Брали, брат, брали. Да не взяли. Аж целыми двумя батальонами. А они, — Ковпак кивнул в мою сторону, — если по нашим меркам оценивать, силою полутора рот орешек тот раскусили. Да в какое время! Это когда немцев под Сталинградом только колошматить начали. Так что нам и поучиться у них не грех. Ей богу не грех, Петро.
Но Петр Вершигора не внял доводам своего командира и позже, на страницах своей книги «Люди с чистой совестью», опять вернулся к своим прежним утверждениям. Он принижал значение местных партизанских отрядов и пытался выдать себя за организатора партизанского движения в тех районах Белоруссии, где оно существовало без всякого его участия с первых же дней гитлеровской оккупации.
Правды ради, надо сказать, что там, куда пришел в начале 1943 года Вершигора, действовали крупные партизанские соединения, а по пути он встречал те самые местные отряды, которые, по признанию самих фашистов, наносили гитлеровским частям иногда даже больший ущерб, чем крупные соединения.
Известно, что делом этих местных партизан были бесчисленные подрывы железнодорожных путей и станций, воинских эшелонов и автоколонн. Это они громили полицейские участки, уничтожали при всяком удобном случае живую силу и технику врага, нападали на фашистские засады, снимали посты, бросали ночью гранаты в солдатские казармы, поджигали гаражи, уничтожали запасы зерна, собранного для отправки в Германию, взрывали мосты, закладывали мины на заводах, электростанциях и дорогах, разрушали телефонную и телеграфную связь, постоянно снабжали командование Красной Армии и, неоднократно, самого Вершигору разведывательными данными.
В одном лишь был прав Вершигора. Это в том, что многие жители Полесья начали свою борьбу против захватчиков с дробовиками или винтовками, сделанными наспех в мастерских, и это была не их вина. У немногих тогда были автоматы. Что и говорить, вооружение многих местных партизанских отрядов было слабее, чем у людей, сражавшихся под командованием Вершигоры. Однако надо признать, что местные жители, начавшие борьбу с таким оружием сумели вскоре вооружиться за счет врага пушками, пулеметами и автоматами, ликвидировали опорные пункты фашистов на Полесье, создали там партизанский край. Установив связи с Москвой, эти отряды организационно укреплялись и, вооружившись лучше с помошыо советского тыла, расширили масштабы борьбы на коммуникациях противника. Действия этих отрядов координировались Белорусским штабом партизанского движения.
Но вернемся к нашей встрече с руководителями украинского партизанского соединения в Ляховичах. Меня и моих друзей радовало, что на Украине создано в тылу врага такое мобильное, отлично вооруженное партизанское соединение. Это вдохновляло всех белорусских партизан.
Ковпак предложил в Новых Милевичах созвать совещание представителей партизанских отрядов. Мы это предложение охотно приняли. Приехали командиры, комиссары, бойцы от украинского соединения, Пинского соединения, бригады Ф.Ф.Капусты, командир отряда военной разведки (РУ ГШ РККА) Г.М. Линьков («Батя») со своими помощниками и многие другие. На совещании мы обменялись опытом борьбы с оккупантами, затронули многочисленные вопросы тактики, стратегии партизанского движения, высказались о путях наращивания ударов по врагу, лучшей организации нашего быта. Разговор был обстоятельный, дружеский, полезный. Мы многому поучились друг у друга.
На этом же совещании Ковпак просил помочь им расчистить аэродром. Мы охотно откликнулись на эту просьбу. Наши партизаны много потрудились над подготовкой аэродрома. И хотя свой аэродром мы создадим только летом 1943 года, но самолеты, прилегавшие с Большой земли на ледовую площадку ковпаковцев, устроенную на Червонном озере, вселяли в нас надежду на скорую победу над фашистами.
Около месяца простояли ковпаковцы в наших краях, готовясь к продолжению рейда. Вскоре, двигаясь в Карпаты, Сидор Артемьевич со своими боевыми друзьями посетил наш штаб в деревнях Хоростово—Челонец. Мы сделали все для организации отдыха наших гостей. Мы знали, что они идут громить коммуникации врага, чтобы помочь Красной Армии быстрее изгнать фашистов из пределов нашей Родины. После двухнедельного отдыха ковпаковцы собрались в путь. Мы тепло проводили их…»
