— Он и так уже пострадал из-за… — фыркнула девушка. — Хочу, чтобы Снеж теперь сам прочувствовал, что значит, для других его ошибки. Других-то он обрекает, а сможет ли отдать кого-то из своей семьи?
— Нет! — ответил за семью бывший глава семейства, матёрый хищник. Детей воспитал, двух сыновей, и обоих альф. Так младший посильнее старшего оказался, и бразды правления стаи из тридцати самцов в главном поселении перетянул. А вообще-то альф в поселение было больше двадцати. Но не все ещё созрели до создания своей стаи. А некоторые, просто, и не хотели такой ответственности.
Снеж заупрямился, когда понял, что должен подчиняться младшему брату. Всегда он слишком гордый был. И нет бы свою стаю в общем кругу тянуть… Нет! Ушёл на отшиб! Обеспечение деревни необходимым из города на себя взял. Тоже важная часть существования общества. И хорошо справлялся. Но правила, которые он установил в своей стае, мало кому нравились. Где-то старший сын перегибал палку, держал своих побратимов в жёсткой хватке. Но… он заботился о них, делал всё возможное. Да, как мог…
Деян, как отец, как бывший глава семейства, пытался повлиять, но только разругались. А потом, когда он с городским «дном» связался…
Рассказывать отцу, что его сын, чуть было не стал причиной уничтожения всей его деревни, Лиска не стала. А что тут добавишь? Снеж его сын. Он будет его оправдывать.
— Эх, жизнь моя — жестянка. Да ну её в болото. Живу я, как поганка. А мне летать, а мне летать, а мне летать охота…
— Да что ты знаешь о жизни?.. — подал голос матёрый зверь, в голосе которого слышались рычащие нотки. — Человечешка…
А что на такое ответишь? Сколько ей?.. шестнадцать? Это что?.. жизнь? Сколько она успела увидать, узнать, понять? Вон, сестры, которых она попутно освободила у бандитов. Они видели жизнь, и понимают, может, больше её. Они пережили своё несчастье. Они нашли силы и стремление жить дальше, не оглядываясь на произошедшее с ними. Хотя, возможно, ночами ещё льют в подушку горькие слёзы. А она?..
Она знает, что, скорее всего, завтра, наживёт себе смертельных врагов.
— У меня в рюкзаке полотенчико, достаньте, а штаны мои щенку отдайте, а-то, мне кажется, ему будет неловко сверкать предо мной голой задницей, — поднялась белянка со своего места. Обидел оборотень её, указав, что они с ней разные. Чужие! — А я пойду к ручью ополоснусь, а то прёт псиной. Скажите ему, как и хотели, что я заблудилась, и утром домой пойду. Возможно!
Оборотень выбрал себе пещеру совсем рядом с пробившимся сквозь горы родником. Там даже заводь образовалась, так что можно было ополоснуться, как в ванной. Ополоснёшься? Вода холодная. Набрала Лиска в ладони сверкающую жидкость. Да и запашок от неё шёл. Втянула она знакомый запах.
Зрачки её расширились. Губы вытянулись в предвкушающей улыбке. Она знает этот запах. Она знает, конечно, если удастся выжить в последующие сутки, что её ожидает. Новый эксперимент⁈ Даже Шамиль, как-то выпалил сгоряча, что она такая же, как Сокол, исследовать и экспериментировать бы ей. Но Лиска тогда обиделась на него, как говориться, губки надула. Она — это она! И ей не хотелось, чтобы её сравнивали, пусть даже с родным дедом.
Вернувшись, поздоровалась белянка с пацанёнком, стоящим в её штанах, мимолётно мазнув по нему взглядом. А что?.. Ему они подошли. Он такой же худощавый, поджарый, как гончий пёс. Сколько ему? Младше, чем ей. Совсем немного младше. В камеру ей казалось, что лет четырнадцать, но на деле ещё меньше. Двенадцать? И ростом чуть выше. И как знала она, щенок только-только освоил оборот, отчего был в неописуемом восторге. Так что могло ему быть ещё меньше. Ведь она ещё не разобралась с временными различиями миров.
Скулы у мальчонке острые, и весь он смотрелся угловатым, неуклюжим. Зато глаза цепкие, как у деда. Стоял парнишка перед пещерой, во все глаза, рассматривая её в одной короткой спортивной рубахе. А ноги?.. А что ноги? У них женщины в стае, между прочим, ходят кто в чём, но в основном, в набедренных повязках, как и многие мужчины. Штаны, это для тех, что в людскую цивилизацию выбираются. Девчонки, так те вообще могут неглиже бегать до самого взросления.
Взъерошил щенок пятернёй растрёпанные волосы, поглядывая то на деда, то на девушку, не понимая, как вести себя. Покрасоваться или притаиться? Щенок!
А на теле у него ещё нет волосяного покрова. Да и появятся, будут они незначительны. Не так, как у Глеба. Вон, даже на груди и спине у его деда аккуратный такой пробор. И бороду коротко стрижёт, а что до усов, их вообще не было. Сбривал? Да! Ножом. Дружелюбно улыбнулась белянка мальчонке, присаживаясь на землю.
— Сказку рассказать? — поудобнее расположилась Лиска. — Называется алый цветочек. Нет! Сначала песню спою про алый цветочек. А потом, и сказку…
После сказки, Лиска ушла досыпать, не контролируя, когда лягут оборотни. Им же ещё поговорить требовалось. О ней, о ней. Посекретничать. А утром её и щенка разбудил приятный аромат жареного мяса. Дедушка молодняк побаловать решил.
