Глядя на поле битвы, князь поднял правую руку – и, бросая воинов в последний натиск, тотчас же позади затрубил рог, гулко ударили большие барабаны, и алый княжеский стяг взвился, казалось, выше солнца, багрового солнца битвы. Все три отряда, собрав последние силы, разом бросились на врагов, и Егор тоже повернул коня, намереваясь ворваться в сражение кровавым вестником смерти.
Одна мысль лишь терзала его – как там князь Хряжский? Догнал ли отступающего Джелал-ад-Дина, нет ли? Хитрый царевич вполне мог устроить засаду, а князь-орясина вовсе не отличался могучим умом – попался бы запросто! Правда, при нем выделенная Булат-ханом «тысяча» и пять сотен гвардии Едигея под командованием молодого да раннего хана Темюра – те-то не должны бы угодить в засаду, умные.
Что-то рявкнуло… просвистело… В грудь Егора словно ударило тяжелым бревном – пущенное из ручницы ядро, угодив в латы, сбило князя с коня… Впрочем, поверженный быстро пришел в себя, приподнялся, огляделся… И в ужасе округлил глаза, увидев, как из-за далеких, подернутых синей дымкой холмов выскочили, понеслись неудержимой лавою всадники в черных латах! Знаменитый «черный тумен» Джелал-ад-Дина, считавшийся непобедимым.
Латники скакали наметом, свежие, отдохнувшие, на сытых конях.
– Назад! – пошатываясь, Егор поднялся на ноги, закричал своим. – Назад, живо! И разворачивайте пушки!
Играя отступление, тревожно затрубил рог… увы, было уже поздно! Вынырнувшие из багрового заката черные латники взяли в намет, прорвались, в первую очередь порубив пушкарей, а затем… затем ударили по ватаге. Через все поле, по диагонали – знаменитый косой удар Тамерлана. Теперь и Джелал-ад-Дин его перенял – а чего ж?
– И-и-и-и, Алла-а-а-а!
И снова звон мечей, и снова крики… только теперь переменчивое военное счастье, увы, было не на стороне молодого заозерского князя!
И все же ватажники сдаваться не собирались! С помощью слуг Егор быстро взобрался в седло, взял в руки саблю…
– Святой Георгий с нами! Кто на Бога и Великий Новгород?!
Ах, как болела грудь! Промяты латы, и наверняка сломаны пара ребер. Впрочем, это сейчас совершенно неважно.
Ага! Вожников прищурил глаза, узнавая в появившемся на холме всаднике в белых доспехах самого царевича! Смуглое, с небольшими усиками, лицо, сверкающий открытый шлем – мисюрка – с разноцветными павлиньими перьями, торжествующий взгляд…
Егор схватил привешенную к седлу сулицу – метнул… В ответ тучей полетели стрелы, одна из них – или две – угодили в горло, князь свалился с седла… заклокотала, забулькала, вытекая, кровь – а вместе с нею и жизнь. Все вокруг – и поле, и синий холм, и багровая дымка, и даже торжествующая физиономия мятежного татарского владыки – таяло, теряло четкие очертания, исчезало… Вот и гибель… легко, легко и вовсе не страшно. Только… только жаль, что так…
Ах, как давило грудь…
– Князь! Князь! Ты жив, княже?
Чей-то голос донесся, словно из далекого далека – с другой планеты. И все же пробил пелену, достал до мозга. Егор открыл глаза и невольно застонал.
– Жив! – радостно закричал склонившийся над ним воин в островерхом – колпаком – шлеме с бармицей. – Жив князь!
– Конечно, жив! – Вожников быстро пришел в себя, приподнялся. – Жив… а вы думали? Коня мне! Помогите забраться в седло.
– Княже… Тебя ж ядром… из пушки! Вышибло из стремян – мы уж думали – всё.
Егор неожиданно для себя улыбнулся:
– Ну уж – из пушки. Всего-то – ручница.
Сказал и вдруг вздрогнул, закусил губу – вспомнил видение!
– Трубачи, гонцы, барабанщики – сюда живо!
Тут же рядом стопились все. Подвели коня.
– Чего изволишь, князь?!
Егор взгромоздился в седло – м-да-а… Пошатывало. И подташнивало. Впрочем, сейчас было не до этого: жив пока – и слава богу! И… очень хорошо, что жив!
– Так… хлыновцам – продолжать битву, пусть сбросят врагов в реку.
Ухнул барабан. Рог затрубил три раза. Взвился над княжьим станом зеленый флаг. Нахлестывая плетью коня, юный гонец унесся на поле боя.
– Булат-хану и Темюру передайте – скоро здесь будет Джелал-ад-Дин. Нашим же всем – живо повернуть назад, вон тем к холмам – построиться, выдвинуть вперед пушки и ждать.
– Чего ждать, княже?
– Не чего, а кого! – стиснув зубы, Егор тронул поводья коня. – Я сам им все обскажу. Так… вы здесь остаетесь, а вы – за мной.
Прихватив с собой часть сигнальщиков и гонцов, Вожников погнал коня к холмам, чувствуя за собой топот копыт верной дружины. Услышав, как запела труба, оглянулся – часть войска, как и было указано, поворачивала за ним, к холмам, к оврагу… в который и свалился бы, не заметив, да вовремя предупредил вынырнувший откуда-то Федька:
– Князь, князь – тут овражье.
– Вижу, что овражье, – Егор задумчиво огляделся вокруг. – Ты как здесь?
– Рог услыхал, – пожал плечами юноша.
– Понятно – «стреляли»… – князь снова посмотрел на овраг. – Интересно, знает ли о нем Джелал-ад-Дин?
Федька быстро спрыгнул с коня, бросился к склонам:
– Может и не знать, овраг-то недавний – по весне водою намыло.
– Это хорошо, – князь оглянулся на подходившее войско. – Пушки, ручницы, гаковницы где?
– Здесь, княже.
