– Ну да, вот дорога… вот «Лошадиная Голова»… а вот и ручей… или речка. Туда сворачиваем – во-он по той дорожке. Телега пройдет, думаю.
– Да пройде-о-от, – обернувшись, уверил возница. – Вон колеи-то – арбы проезжали, а наш воз поуже их будет.
Свернув, поехали по каменистой дорожке, довольно узкой – росшие по обеим сторонам кусты самшита царапали колючками руки. Тележные колеса, поскрипывая, подскакивали на камнях, вокруг зудели откуда-то появившиеся мухи, а вот сильно пахнуло падалью.
– Лошадь, наверное, дохлая, – брезгливо зажав нос, предположил Федька. – Или осел.
– Как бы эта падаль в воде не лежала, – сплюнув, промолвил князь. – А то, чувствую, напьемся мы тут с вами.
Подросток сверкнул глазами:
– Я посмотрю? Сбегаю?
– Давай.
Федька проворно скрылся в кустах, а отряд продолжал путь без остановки – и так медленно двигались, быстроногий отрок догонит, вполне.
Он и догнал, уже через пару минут объявился – с расцарапанной в кровь щекою и порванной штаниной:
– Не, не в воде. Рядом. Да речка туда течет, к лошади, а мы ж куда выше по течению встанем.
– Добро.
Махнув рукой, Вожников приказал искать место для дневки, точнее – для короткого отдыха. Часа два, как прикинул Егор, вполне хватит для того, чтобы дать людям и лошадям отдохнуть, а потом еще успеть пройти-проехать до отмеченного на схеме караван-сарая – примерно километров восемь-десять.
Вскоре обнаружилась небольшая полянка, как раз у самой реки – узенькой, каменистой и бурной, там и встали, первым делом утолив жажду. Пустив коней пастись, набрали хвороста, разложили костер, ответственный за еду возница высыпал в котелок с водою муки и вяленого мяса. Закипела вкусная похлебка, парни-дружинники, улыбаясь, готовили ложки.
Князь подошел к речке, нагнулся, зачерпнув ладонями воду…
– Княже, кажется, я кого-то видел там, у падали, – подойдя, негромко сообщил Федор.
Вожников резко обернулся:
– Видел или кажется?
– Чувствовал чей-то взгляд… чужой и недобрый, – юноша почесал за ухом. – И кусты шевелились. Думаю – там был кто-то. Охотник, пастух… Нас испугался – ушел.
– Может, и так, – задумчиво промолвил Егор. – Может. Ладно, иди покуда к костру…
Князь вновь склонился над водою… и почувствовал, как внезапно сдавило грудь.
– Все принесли? – поправив на голове шлем – обычную солдатскую каску, правда, украшенную разноцветными перьями – капитан Франческо Аретузи недобро посмотрел на местного старосту – смуглого до черноты татарина неопределенного возраста, с реденькими усиками и без бороды.
Селение давно задолжало городскому совету Кафы, коему – по новой договоренности с ханом – должно было подчиняться, и сейчас уже накапали проценты, которые хитрый староста хотел хотя бы чуть-чуть снизить, не понимая того, что сие было отнюдь не во власти капитана наемников. Выколотить долги из Яшчи-Калы – это было второе поручение Совета, и уж его-то старый кондотьер исполнял нынче со всем старанием – он издавна не любил татар, считая их хитрыми и коварными дикарями.
– Все, все, милостивый Артуз-бек, – угодливо улыбаясь, староста беспрестанно кланялся, кивая на кучу старого серебра, сваленную у деревенской мечети, в тени которой, на специально принесенной скамье, и расположился синьор Аретузи в окружении своих верных головорезов, по приказу своего командира, несмотря на жару, облачившихся в латы, пластинчатые доспехи, кольчуги с блистающими зерцалами – что у кого имелось. Так же выставили напоказ и оружие, уж этого-то было в достатке – алебарды, палаши, сабли, кое у кого – и двуручные мечи самых устрашающих размеров, еще и арбалеты, и татарские луки, а кроме того… даже не ручницы, а новое изобретение – аркебузы с фитильными замками. Аркебуз, это вам не ручница – и приклад есть, можно не хуже, чем с арбалета, прицелиться, да потом ка-ак жахнуть! Мало не покажется.
– Эй, Онфимио, – капитан обратился к аркебузиру – судя по имени, русскому – скромному с виду парню, рыжеватому, с круглым крестьянским лицом, обозвав его на итальянский манер – Онфимио. – С одного выстрела полумесяц на минарете сшибешь?
Эту фразу старый кондотьер нарочно произнес по-татарски, чтоб хитроглазый староста понял все, как есть.
– Полумесяц? – ухмыльнувшись, Онфимио отозвался так же по-татарски и живенько скинул с плеча аркебуз.
Староста упал на колени, запричитал:
– Господин! Господин! Умоляю! Нет!
– Если ты думаешь, что это – всё, – синьор Аретузи презрением кивнул на собранную кучу добра, – то мы сожжем деревню, а всех ее жителей продадим. Так будет вполне справедливо, я думаю.
– Но, господин, мы не виноваты! Ведь Джелал-ад-Дин-хан…
– Нет больше Джелал-ад-Дина-хана! – сверкнув глазами, капитан положил руку на меч. – Есть хан Керимбердио! Сиятельный герцог и будущий властелин всей Орды.
Вот именно, что будущий, – хотел было прошептать несчастный бедолага староста, но встретившись взглядом с пустыми и надменными глазами наемника, промолчал, и даже пал ниц в дорожную пыль. Судя по взгляду и по слухам, которые до села доходили, этот мирза Артуз-бек жесток, как бешеный барс, и вполне может исполнить свою угрозу – воинов у него предостаточно.
