Немного полежав в пыли, староста приподнялся, всем своим видом изъявляя покорность:
– Я… мы сделаем все… все принесем, отдадим последнее. Дай только время!
– Время у вас до полудня! – встав, старый наемник провел ногою черту. – Как только тень от минарета достигнет этой линии, мы начнем жечь деревню.
– Понял! Понял, господин! – татарин живенько вскочил на ноги. – Мы успеем – да. Позволь отдать распоряжения?
– Давай. Только пошевеливайся.
Синьор Аретузи многозначительно посмотрел на солнце.
Жители селенья забегали, засуетились, под смех солдат стаскивая из домов все добро, которое в них было – польские серебряные кубки, литовские златые подсвечники, собольи меха и украшения из русских княжеств. Все это было награблено и обильно полито кровью.
Несколько оборванцев-мальчишек, судя по всему – рабов, – стояли чуть поодаль от мечети, откровенно радуясь происходящему. Видать, натерпелись.
– Напрасно они так, – вскользь заметил капитан. – Когда мы уйдем, с ними непременно расправятся. И очень жестоко – насколько я знаю татар.
– Так, может, возьмем их с собой? – предложил Онфимио.
Кондотьер рассмеялся:
– Зачем? У нас и без того добра будет больше, чем надо. Смотри, какая куча уже! Достаточно было просто припугнуть.
– А если они сами убегут с нами? – аркебузир оказался достаточно жалостливым. – Что, прогоним?
– Зачем? – речь капитана оставалась все такой же насмешливо ровной. – Тебе разве не нужен слуга? Да и многим из наших. А тут – бесплатно, – наемник посмотрел на мальчишек. – Брать мы их не будем – мы не разбойники! Но если рабы убегут сами, что ж – при чем тут наше славное войско?
Онфимио хмыкнул – старый кондотьер был не только опытен, но и житейски мудр. А этих глупых мальчишек аркебузиру действительно было жаль – он, как и капитан, хорошо представлял, что с ним потом сделают. Сдерут с живых кожу да бросят собакам. Вполне в духе местных традиций, вполне.
Походив вместе с другими солдатами около растущей прямо на глазах кучи, аркебузир направился к невольникам, однако был остановлен вдруг подбежавшей девчонкой. Не простой девчонкой – новой пассией капитана. Как же ее звали? Данава? Даная? Симпатичная, рыженькая, только слишком уж худа. А глаза – синие, как море. Она уже приоделась, стараниями своего покровителя, и выглядела не как рабыня или продажная девка, а как достопочтенная матрона – длинная синяя юбка, рубаха, черный, бархатный, вышитый мелким бисером жакет. Капитан ее, похоже, баловал! Привязался, старый черт, только вот – надолго ли? Ой, девчонка – востроглазая, улыбчивая… в Кафе такая не пропадет, нет. А голос – как ручеек!
– Давно хочу тебя спросить, славный Онфимио, зачем на твоей ручнице крюк?
Наемник улыбнулся – он очень любил свое оружие, не всякий муж так жену свою любит:
– Это не ручница, а аркебуз.
– А в чем различье?
– Ха! Да здесь, видишь, курок и фитиль, и приклад, не хуже, чем у самострела. А крюк – за стены крепостные цеплять, чтоб удобнее было целиться. Правда, мой аркебуз небольшой, можно и с рук стрелять, запросто.
– Интересно как, – девушка осторожно провела по ружейному стволу рукою и вдруг ахнула. – Ой! Я ж другое хотела спросить – синьор капитан где?
Аркебузир обернулся:
– Да вон, за мечетью. Со старостой говорит о чем-то.
– Ага, вижу… Он-то мне и нужен сейчас.
Небось, подарки себе будет выпрашивать, неприязненно глядя вслед капитанской наложнице, подумал Онфимио. Все бабы такие, одна порода, верный аркебуз – куда лучше их.
Даная же, подобрав юбку, подбежала к мечети, остановилась за углом, покусывая губу и дожидаясь, когда уйдет местный староста, судя по его мерзкой физиономии – сволочуга та еще!
Староста, как назло, долго не уходил, все кланялся, говорил о чем-то. Ну, вот, наконец, ушел.
– Господин мой!
Капитан повернулся, и суровое лицо его озарилось улыбкою:
– Даная! Небось, подарок себе хочешь. Вон, целая куча – выбирай!
– Нет, – девушка мотнула головой.
– Нет?!
– Сказать кое-что хочу. Тут дюжина татарчат, даже больше – отрядец целый, вдруг поскакали – я заметила, куда – да так быстро, словно черти за ними гнались. Все при саблях, окольчужены, у кого-то – и шлемы.
– Их всего-то чуть больше дюжины? Ну, то не страшно.
– А я вот думаю – вдруг да гонцы это? Войско на помощь звать.
– Да нет здесь никакого войска, – синьор Аретузи махнул рукой… и вдруг озабоченно сдвинул брови. – А ведь ты, похоже, права, девочка. Войско. Джелал-ад-Дин, больше тут быть некому. То-то его староста – гад ядовитейший! – поминал. Теперь понятно, почему они так тянули с оброком. Гм… кого бы послать. О! Онфимио! Это верный человек и вовсе неглупый. Где только он…
– Я знаю, где, господин. Я сбегаю, позову.
– Давай!
Группа молодых татар на быстрых конях, вылетев за околицу, повернули к реке и так же стремительно помчались дальше, остановившись лишь у самшитовых зарослей для короткого совета.
– Они там, там, – самый юный, мальчишка лет пятнадцати, узколицый, с бритой наголо головою, указал рукой. – Чуть выше от дохлой лошади. Я только что своими глазами видел, когда за хворостом ходил. Телега, полная всякого добра, а торговцев – всего полдюжины.
