– Жаль, жаль, – Егор почмокал губами. – А чего здесь дожидаются все эти юные господа?
Кабатчик осклабился:
– Того же, чего и вы, любезнейший мой синьор. Девочек!
Девочки… А не рановато этим бесусым юнцам до них? Не, не рановато, Ромео вообще четырнадцать было… или пятнадцать. Как-то так.
– И часто они здесь бывают? – Егор кивнул на компанию.
– Довольно часто, – Хромой Абдулла вновь потянулся к кувшину, разлил по кружкам вино и негромко спросил: – Ну, так как насчет девочек?
– А сколько стоят?
– Для вас – скидка, милостивейший синьор. Правда… – кабатчик виновато отвел глаза, буквально на секунду. – Девушек сначала выберут синьор Марко и его друзья. Поймите, они мои постоянные посетители, к тому же род Гизольфи…
– Да-да, – рассеянно промолвил князь. – Я это уже слышал. Так эти парни до утра здесь пробудут?
– Да, так. Почти до утра. – Хозяин «Золотого единорога» зачем-то оглянулся по сторонам, хотя на террасе, кроме компании молодежи и Вожникова, уже никого не было, и неожиданно заговорщически подмигнул. – При всех своих недостатках молодой Гизольфи неплохой человек и умеет быть благодарным. Если, к примеру, вам случится возможность оказать ему какую-либо услугу – синьор Марко этого не забудет.
– Эй, хозяин! – с «молодежного» стола послышались крики. – Где ж твои обещанные наяды и гурии?
– Сейчас будут, – Хромой Абдулла живо вскочило на ноги. – Не извольте беспокоиться, мои господа, – обернувшись у входа в залу, он весело махнул рукой… непонятно, кому – разухарившимся юнцам или «синьору Джегоро».
– О! – радостно возопив, парни захлопали в ладоши. – Интересно, будет ли сегодня Катерина? Или тебе, Марко, больше нравится Лидия?
– А мне все равно! – громко расхохотался юный Гизольфи. – Неплоха и та, и другая. Можно их и вместе попробовать, или по очереди. В конце концов, не жениться же мне на них!
Молодые повесы весело заржали, словно застоявшиеся в стойле жеребцы. Егор вовсе не осуждал этих парней, да и за что? За то, что веселились и хотели девочек? Так молодежь везде одинакова, во все времена, и в этом ничуть не хуже людей уже поживших, почти пожилых, таких вот, как сам Егор, которому не так давно исполнилось двадцать восемь. Любят, любят глубокие – лет сорока – старики поворчать: мол, вот, в наши-то времена и солнце ярче светило, и небо было голубее, и такого жуткого разврата – не было! Врут. Лукавят. Все было. А то, в чем они уверяют – миф, такой же, к примеру, как созданное ленивыми взрослыми поверье, будто все дети очень хорошо разбираются в компьютерах, прямо чуть ли не с детского сада. Миф! Умение жать на кнопки, а не навык, формирующийся довольно быстро. Вожников как-то, в старые еще времена, спросил одну даму, взахлеб хвастающуюся своими племянниками, много ли у нее знакомых детей-программистов? Ответом было молчание, недоуменный взгляд и даже обида. А вот не надо творить дурацких мифов – о крайне распущенной молодежи, детях – компьютерных гениях и «глупых» блондинках.
Кстати, среди приведенных Хромым Абдуллой девушек Егор заметил аж целых пять блондинок, всего же девушек было восемь. Пять против восьми. Абсолютное большинство – и это в южном-то городе! Что ж, понять можно – наверняка эти блондинки – русские, польки, литовки. Пленницы, угнанные в полон во время очередного татарского набега, «золотой запас» генуэзских купцов, вовсе не чуравшихся работорговли. Да никто ее в эти времена не чурался; хоть и пятнадцатый век на дворе, а торговали людьми, торговали. И не только татары да итальянские негоцианты – в Новгороде, в Москве да во всех крупных русских городах на рынках продавали людей, да и в Европе купить какую-нибудь смазливенькую служанку вовсе не составляло проблемы. Это ведь только у Карла Маркса рабство закончилось вместе с «рабовладельческим строем».
– О-о-о! – захлопав в ладоши, обрадованно закричали юнцы. – Ну, наконец-то! Кого на этот раз выберешь, Марко?
– Хм… – юноша озадаченно сдвинул брови. – Подождите, дайте подумать.
– Да что тут думать-то? Выбирай любую или сразу двух.
– Не буду вас даже слушать, срамники! – выйдя из-за стола, юный Гизольфи заложил руки за спину и неспешно прошелся вдоль почтительно выстроившихся в шеренгу девушек, одетых по-разному: блондинки – в длинных суконных юбках, белых рубашках и жилетках, брюнетки – в шальварах и расшитых узорами лифах.
– Джамилю бери, Джамилю! – со смехом кричали повесы. – Или вон ту, грудастую, как ее… Марта, кажется.
– Да-да, Марта.
Не обращая никакого внимания на крики приятелей, Марко прошелся еще раз, внимательно глядя на девушек. Потом замедлил шаг, улыбнулся:
– Рад видеть тебя, Катерина.
– И я рада, мой господин.
Как ни странно, юноша выбрал брюнетку, хотя блондинки в те времена были куда в большей моде, многие женщины даже специально высветляли волосы на солнце. Впрочем, на взгляд Егора, брюнетка Катерина была очень даже ничего, вполне миленькая, с приятным лицом, лучистым взглядом и упругой, выпирающей через лиф грудью. Красавица! А у этого парня губа не дура.
