– Вы подождите, будет еще и мясо! – поднимаясь – наверное, и впрямь у него еще имелись дела, – заверил трактирщик. – Ели когда-нибудь седло косули в гранатовом соусе с черносливом? Нет? Язык проглотите. Чуть-чуть обождите, достопочтенный синьор Джегоро, и слуги вам принесут – с пылу, с жару. Да! – уже собираясь совсем уходить, Хромой Абдулла вдруг обернулся и подмигнул. – Так девочек точно сейчас не хотите?
– Чуть позже, – Вожников скривил губы. – Вы ко мне подойдите, уважаемый, еще разок… ну, как сможете – вот и решу.
– Хорошо, подойду обязательно, – приложив руку к сердцу, кабатчик поклонился со всей возможной вежливостью, на какую только способны хозяева подобных заведений.
– Вот и славно!
– Ну, вы пока кушайте, кушайте. Прислать вам еще вина?
– Да, пожалуй.
Вообще, Егор собирался просидеть в этой таверне довольно долго, и вовсе не потому, что прельстился вином, кухней или обещанными девочками, нет, дело было не только в этом, но еще и в другом – следы сгинувшего Яндыза можно было найти только здесь. Найти Яндыза и – быть может, через него – выйти на Керимбердея, если тот еще жив – почему-то по всей Кафе ходили смутные слухи о его смерти. Говорили, будто царевича не то отравили, не то на охоте поразили стрелой, а, многие, наоборот, считали, что он жив и здоров – и даже божились, что совсем недавно видели его здесь, в Кафе, куда чингизид приезжал по личному приглашению консула на один из городских праздников. Дело оказалось весьма туманным, и нужно было бы сойтись с кем-то из местных – почему б и не с трактирщиком Абдуллой? А вдруг что и выгорит?
Ближе к вечеру таверна быстро наполнялась посетителями, в большинстве своем моряками со стоявших у причалов судов, впрочем, попадалась и публика побогаче – явные приказчики, купцы, и даже – судя по одежде и поведению – лица из благородных сословий. Подумав, Вожников перебрался на открытую террасу: разноязыкая речь, смех, гомон, сутолока, горевшие на столах свечи, каштаны в цвету… Париж! Гингетт на Монмартре! Нет, и правда очень похоже на парижские кафе, еще б сигаретный дым да плетеные стулья. И женщин, девушек – этих-то в таверне не было, а жаль. Хотя трактирщик вроде бы упоминал каких-то девчонок. Наверное, не слишком приличных – да и пусть! В конце концов, и что с того, что женат? Почему бы и нет, не жениться же он на них будет! Да где ж там этот чертов Абдулла?
Ушлый трактирщик словно бы услышал внутренний голос князя, а, скорее, уловил его взгляд – проходя мимо, подсел-таки рядом да, щелкнув пальцами, подозвал слугу:
– Винченцо, вина! Как вам у меня, любезнейший синьор Джегоро?
– Очень даже неплохо! – искренне отозвался Егор. – Прямо Париж. Какого-нибудь шансонье только и не хватает… Ив Монтан, Азнавур, Брассанс…
– А?
– Рай, говорю, здесь у вас. Парадизо! И народу порядочно… Нет, вроде стало поменьше.
– Расходятся, – Абдулла махнул рукой. – Ночь скоро… А вы ведь никуда не торопитесь до утра? – оглядывая быстро пустеющий «гингетт», заговорщически подмигнул кабатчик. – Ведь так я думаю, а?
Егор покривился – брать ли девок? Ведь завтра с самого ранья – на службу. А и так же голова кружится, хоть вино и не крепкое, да ведь и выпито-то немало. Ладно, с девками и потом можно, а сейчас пора переходить к делу:
– Ваше почтенное заведение очень любил один мой хороший знакомый из Москвы.
– Московит? – удивился трактирщик. – Вот как? Впрочем, кого здесь только не встретишь.
– Он вообще-то татарин…
– Ну, татарин сюда не пойдет!
– Этот пойдет. Он вообще такой, особенный: все приключений на свою задницу ищет, как вон тот молодняк! – повернувшись, Вожников кивнул на толпу веселящейся молодежи, похоже, что и вовсе не собиравшейся уходить. Человек пять, а гонору, а шуму! Всем лет по шестнадцать-восемнадцать, и заводила в темно-красной бархатной куртке-колете и узких разноцветных штанах, судя по виду, вовсе не самый старший – худой темноглазый шпаненок, с белым, обрамленным иссиня-черными волосами – каре – лицом и нагловатым взглядом чьего-то сынка.
Говорили в компании по-итальянски, и очень быстро, так что князь мог разобрать лишь отдельные слова и фразы.
– Вижу, они не очень-то боятся ночной стражи!
– А чего им бояться? – Хромой Абдулла хмыкнул и, разлив по кружкам вино, понизил голос: – Видите вон того щуплого, в красной куртке?
– Ну.
– Знаете, кто это? Юный Марко Гизольфи!
– Гизольфи?
– Ну да, ну да, сирота, но… племянник того самого… А! – трактирщик внезапно расхохотался, наткнувшись на непонимающий взгляд. – Вы ж издалека, досточтимый синьор. Не знаете, кто такой Гизольфи?
– Нет, – честно признался князь. – И в самом деле, чертовски любопытно, кто это? Племянник папы римского или сын лейтенанта Шмидта?
– Хо?!
– Неужели внук Карла Маркса?! Да ладно – шучу, шучу!
– Здесь не над всеми можно шутить, синьор Джегоро, – на полном серьезе прошептал хозяин таверны. – Гизольфи – один из самых влиятельных родов в Генуе… тем более – здесь.
– Понял, – коротко кивнул молодой человек. – Так, значит, моего друга вы здесь не видали?
– Ни татар, ни московитов здесь не было уже давно.
