– Пойдем, Катерина, – подойдя ближе, Марко обнял девчонку за талию и чмокнул в щеку. – Надеюсь, мы неплохо проведем с тобой ночь.
– О, мой господин, – Катерина расхохоталась. – Твои надежды не будут напрасными.
Оба удалились, и тут настала очередь всех остальных юнцов, расхватавших девчонок вмиг, словно голодные нищие – выброшенные на помойку объедки. Наверняка приценились раньше, а то и взяли старых знакомых – что ж, их дело.
– А вот теперь, синьор Джегоро – все девушки для тебя, – с полным радушием обернулся хозяин таверны. – Выбирай любую.
Вообще-то, у Вожникова сейчас имелись куда более важные планы, созревшие в его голове совсем недавно, буквально сейчас. Но отказываться от девчонки – это было бы слишком уж подозрительно. Что это за кондотьер? Егору не очень-то хотелось привлекать к себе внимание, раз уж так случилось – так делать нечего, к тому ж он, в общем-то, ведь молодой мужик… хотя по местным меркам – мужчина очень даже зрелого возраста, почти пожилого.
Приняв решение, князь и выбирать не стал, просто ткнул пальцем в первую попавшуюся блондинку… даже не в блондинку, а просто в светленькую, светлорусую милашку с карими чувственными глазами.
– Вот ее!
– Славный выбор, синьор Джегоро, славный! – кабатчик одобрительно рассмеялся и махнул рукой. – Лючия, проводи гостя сама. Да будь с ним поласковей, это мой друг!
– Сделаю все, господин, – обворожительно улыбнувшись, Лючия поклонилась и, подхватив Егора под руку, быстро повела его в залу. Можно сказать – потащила, словно кошка пойманную только что мышь.
Вожников едва успел обернуться:
– Эй, почтеннейший, хорошо бы вина в номер! И… договориться бы об оплате.
– Лючия все знает. Сделает, как надо, не переживайте, почтеннейший синьор.
Девчонка потянула Егора за руку:
– Ну, идемте же, мой господин. Во-он туда, по лестнице, вверх.
Поднявшись по узенькой лестнице, они вышли на крытую галерею, как понял Вожников, опоясывающую всю таверну, и, пройдя по ней, свернули в дверной проем с распахнутой двустворчатой дверью, впрочем, едва достаточной, чтоб пройти одному человеку даже такой не очень-то плотной комплекции, как молодой заозерский князь.
Верхний этаж таверны был устроен по образцу древних римских публичных домов – лупанариев: внутри узкой, как пенал, комнатки находилось одно лишь устланное зеленым бархатным покрывалом ложе с разбросанными по нему многочисленными маленькими подушечками, небольшой столик, на котором уже стоял кувшин, два стеклянных бокала и небольшое серебряное блюдо с мочеными оливками, яблоками и сыром. У маленького, с видом на гавань, оконца, стоял на высокой треноге светильник, так же сделанный по римскому образцу и похожий на начищенный до блеска заварочный чайник. Протянутый через носик фитиль давал ровное зеленоватое пламя… и таким же цветом блестели карие глаза Лючии. Как у кошки.
– Выпьем вина? – князь уселся на ложе и потянулся к столику. – Я налью.
– Как скажешь, мой господин.
Все здесь говорили по-итальянски, точнее – на том его диалекте, что был в ходу в Генуе, Вожников пока знал его через пень-колоду, но все же кое-что понимал. Да и что тут было понимать-то? Не бозон Хиггса! Ясно хорошо, чего этой девчонке надо – денег… и немного любви.
– А вот и вино!
С двумя бокалами в руках князь обернулся… и едва не расплескал напиток: Лючия уже успела раздеться и сидела перед ним нагой обворожительной нимфой, ускользающе-нереальной девой подростковых эротических грез. Хотя… нет – как раз вполне реальной! Тонкая талия, упругая грудь, на животе, чуть пониже пупка – родинка.
Сглотнув набежавшую слюну, князь протянул деве бокал:
– За тебя!
Оба отпили по чуть-чуть… некогда было, оба знали, зачем сюда пришли… и оба хотели этого. А потому совершенно нечего было тянуть время!
Поставив бокалы на столик, Егор погладил девушку по плечу, положил ладонь на грудь, так, чтоб между пальцами оказался сосок… теплый и быстро твердеющий.
– А ты красивая, Лючия!
Со всей страстью князь поцеловал жрицу любви в губы.
– Сейчас… – зашептав, девчонка обняла Вожникова за плечи. – Я сама раздену тебя, ложись. Вот… так…
Сброшенная одежда: модная – с разрезами – куртка, рубаха, узкие штаны – полетела в угол. Впрочем, Егор туда не смотрел, он уже давно – казалось, целую вечность – видел лишь сверкающие карие глаза, ощущая под своими ладонями теплую шелковистость кожи, а во рту – соленый вкус поцелуя.
Они больше ничего друг другу не говорили – зачем? Просто слились вместе… блеск томных глаз… страстные поцелуи… объятия… упругие молодые тела…
– Ах!
Оба выдохнули разом и еще долго лежали, наслаждаясь близостью и тишиной, которую князь нарушил первым:
– Только заметил – мы же говорили по-русски!
– Ну да, – Лючия улыбнулась. – Я ж из-под Киева, с Литвы.
– А имя чего такое?
– Мы католики.
– А-а-а. Еще выпьем?
– Как скажешь, мой господин.
Князь церемонно подал одалиске бокал. Оба выпили, потом – почти сразу – еще, и видно было, что девушка захмелела, а, может быть, еще и устала – видать, не успела выспаться днем.
– Поспи немного, Лючия.
– О, господин, я не…
