Его круглая голова и чуть сгорбленные плечи выделялись на фоне булькающего резервуара, в который было помещено крошечное тело. Поднимающиеся со дна пузырьки отскакивали от ног, искрились на скрещенных полусогнутых руках, струились вдоль склоненной головы и вспенивали жидкость вокруг грудничковых волос, которые завивались в крошечных водоворотах.
Мясник обернулся, увидел ее и сказал:
– Умер. – Резко и воинственно тряхнул головой. – Еще пять минут назад был живой. Семь с половиной месяцев. Должен был выжить. Был сильный!
Левый кулак, как тогда в столовой, впечатался в правую ладонь. Задрожавшие мышцы успокоились. Он показал большим пальцем на операционный стол, где лежало тело захватчицы – вскрытое.
– В катере ее сильно поломало. Внутренние органы ни к черту. Некроз по всей брюшной полости.
Он повернул руку так, что большой палец теперь указывал ему за спину на плавающего в жидкости гомункулуса, и жест, изначально показавшийся грубым, обрел изящество точного расчета.
– И все равно. Должен был выжить. – Он выключил подсветку резервуара, и бульканье прекратилось. Встал из-за стола. – Что госпоже угодно?
– Тарик рассчитывает курс «Джебеля» на следующие месяцы. Ты не мог бы попросить его… – Она осеклась. И спросила: – Зачем?
Мускулы Рона, подумала она, это натянутые струны, которые звенят и выпевают то, что хотят сказать. У этого же мускулы – щит, который не пускает окружающий мир внутрь, а человека – наружу. И что-то там внутри вскакивало снова и снова, билось о щит изнутри. Шевельнулся бугристый живот, сжалась грудь после выдоха, лоб расправился и вновь покрылся морщинами.
– Зачем? – повторила она. – Зачем ты пытался спасти ребенка?
Его лицо исказила гримаса, левая рука потянулась к отметине каторжника на правом бицепсе, словно она заныла. Затем с отвращением выговорил:
– Умер. Нет смысла. Чего хочет госпожа?
То, что билось у него внутри, затихло, затаилось – Ридра поступила так же.
– Хотела спросить, не отвезет ли меня Тарик в Штаб-квартиру Альянса. У меня есть важные сведения, касающиеся Вторжения. Мой пилот сказал, что Пояс Спечелли подходит к Штаб-квартире на десять гиперстатических единиц: это расстояние можно преодолеть на катере, а сам «Джебель» останется в радионепроницаемом пространстве. Если Тарик захочет сопроводить меня до Штаб-квартиры, я гарантирую ему безопасность и беспрепятственное возвращение в глубину Пояса.
Он пристально на нее посмотрел:
– До конца Драконова Языка?
– Да, Коготь сказал, конец Пояса называется так.
– Безопасность гарантирована?
– Да. Могу показать мой патент от генерала Форестера из руководства Альянса, если…
Но он жестом остановил ее.
– Тарик! – сказал он в настенный микрофон.
Динамик был направленным, поэтому ответов она не слышала.
– На первом цикле направь «Джебель» по Драконову Языку.
На другом конце задали вопрос или возразили.
– Пройди по Языку, все будет нормально.
В ответ на неразборчивый шепот он кивнул и сказал:
– Он умер. – Выключил интерком. – Хорошо. Тарик отведет «Джебель» к Штаб-квартире.
Она сперва не могла поверить своим ушам, но теперь была поражена. Поразиться она должна была бы еще раньше, когда он без вопросов принял ее тактику в бою с захватчиками, но Вавилон-17 таких чувств не допускал.
– Спасибо, конечно, – начала она, – но ты меня даже не спросил…
Тут она решила выразиться по-другому. Но Мясник сжал кулак:
– Зная, какие корабли уничтожать, и корабли уничтожены. – Он ударил кулаком в грудь. – Теперь идти по Драконову Языку, «Джебель» пройдет по Драконову Языку.
Он вновь хлопнул себя по груди.
Ридра хотела задать вопрос, но взглянула на мертвый плод в темной жидкости и сказала:
– Спасибо, Мясник.
Выходя из театра, она начала прокручивать в голове их разговор, пытаясь составить какое-то объяснение его действий. Даже эта грубая форма, в которую он облекал свои слова…
Его слова!
Ошеломленная догадкой, она прибавила шагу.
– Коготь, он не может произнести «я»!
Она перегнулась через стол в возбуждении, подогретом удивлением и любопытством.
Пилот ухватил когтистой лапой рог для питья. Деревянные столы как раз накрывали к ужину.
– «Меня», «мне», «мной», «мой» – этого всего тоже, скорее всего, не может. Ни сказать, ни помыслить. Откуда он такой взялся?
– Ты знаешь язык, где нет слова «я»?
– Есть парочка, где оно редко используется. Но не знаю ни одного, где даже понятия такого нет. Хотя бы в виде глагольного окончания.
– И значит?..
– Странный человек, который странно мыслит. Не знаю почему, но он как-то перешел на мою сторону, стал моим союзником, посредником между мной и Тариком. Хочу разобраться, чтобы не сделать ему больно.
Она оглядела столовую, где вовсю готовились к ужину. Девочка, которая приносила им курицу, посматривала на нее с интересом, но все еще и с опаской; потом страх переплавился в любопытство, и она подобралась на два стола ближе; затем любопытство испарилось, оставив после себя осадок безразличия, и она отправилась к буфету принести еще ложек.
