Это, должно быть, была своего рода проверка на храбрость. Врач хотел испытать новичка. Был ли он тряпкой или способен был выдержать испытание?
Рат решил, что сможет с этим справиться.
– Я буду у вас через час, доктор, вас это устроит?
Не прошло и двух недель с тех пор, как он в последний раз проходил через эту дверь. Рат еще раз глубоко вздохнул, прежде чем войти в здание из желтого кирпича на Ганновершештрассе. Здесь все началось. Он, негодуя, распахнул дверь, которая вела из фойе в демонстрационный зал. На пути к прозекторским ему пришлось идти мимо стеклянной стены, за которой, как в зловещем музее восковых фигур, были выставлены неидентифицированные трупы, обнаруженные в Берлине. Здесь в течение трех дней лежал и труп Бориса, но не нашлось никого, кто бы опознал этого человека. Никого, кто хотел бы его опознать. Гереон, однако, был уверен, что в городе были люди, которые знали и имя, и фамилию погибшего русского. Такие, как Алексей Кардаков или Светлана Сорокина. И, вероятно, также Иоганн Марлоу. Но, очевидно, у них были серьезные причины, чтобы не сообщать об этом в полицию.
Прозекторская была еще закрыта, и полицейский остановился перед дверью. Что его ждало за ней? Хотел ли Шварц его всего лишь шокировать? Или он обнаружил что-то, с помощью чего намеревался привести его в замешательство? Рат попытался сбросить с себя очередной приступ психоза. Темнота, дождь… Никто не смог бы опознать мужчин внизу, во дворе.
Гереон очнулся от своих размышлений, когда вращающаяся дверь распахнулась, и в коридор энергичными шагами вошел доктор Шварц в развевающемся халате.
– Добрый день, господин комиссар, – сказал судебный медик и протянул ему руку. – Ну, пойдемте.
Ключи на связке громко клацали, когда он открывал дверь. Рат последовал за ним в помещение, в котором на мраморном столе уже лежал накрытый простыней труп. Полицейский проследил за тем, как Магнус Шварц подошел к раковине и стал тщательно мыть руки. На его белом халате были видны небольшие брызги крови. Элегантный образ этого мужчины мало сочетался с его профессией судебного медика. Как и с его грубоватым юмором.
– Мой первый опыт в качестве специалиста по бетону, – сказал Шварц, подойдя к столу для вскрытий.
– Я думаю. Трупы в бетоне – редкое явление, не так ли? – Рат надеялся, что врач Шварц не заметит нервозности, с которой он явился сюда.
– Я бы не сказал, мой друг, – возразил Шварц. – В Берлине сейчас много строят, и некоторых умерших не удостаивают подобающей могилы. – Он подмигнул Гереону. – Я даже не хотел бы знать, сколько новостроек возведено в этом городе на костях. Но этому пусть удивляются археологи через тысячу лет.
Он снял с трупа белую хлопчатобумажную простыню. Вильчек выглядел сейчас значительно чище, чем в котловане.
– Я позволил себе уже кое-что подготовить, – сказал медик Шварц, – чтобы вы не теряли слишком много времени.
Голова Йозефа выглядела, как пивной бокал с открытой крышкой. Шварц заранее аккуратно вырезал по кругу верхнюю часть черепа, чтобы добраться до мозга. Спасибо и на том. По крайней мере, он освободил Рата от жуткого звука пилы по кости, который тот воспринимал не лучшим образом – значительно хуже, чем, например, кровь или лицо, с которого снята кожа и в глазницах которого, как два стеклянных шара, застыли глазные яблоки.
– Основная часть бетона, к счастью, пристала к одежде, так что на теле загрязнений не так много, – сообщил Магнус Шварц. – Один фрагмент я обнаружил во рту, но он попал туда уже после смерти. Таким же образом бетон попал в череп, вот через это отверстие. – Он указал на пустую глазницу, которая, наряду с вскрытым черепом, придавала лицу Вильчека еще более зловещее выражение.
Рат вздохнул. Доктор Шварц не только провел предварительную работу, он, по всей вероятности, уже основательно исследовал труп. Судебный медик хотел просто нагнать немного страха на нового комиссара, пришедшего на службу в инспекцию А.
– Вы можете уже сказать что-то определенное о причине смерти? – спросил Гереон. Он задавал рутинные вопросы, которые полицейский, расследующий убийство, обычно задает судебному эксперту, чтобы скрыть свою нервозность.
– По крайней мере, это не отравление бетоном, как могло бы показаться, – сказал Шварц. Он открыл жестяную банку и показал Рату испачканную кровью пулю. – Ее он получил в глаз, и это не пошло ему на пользу.
Полицейский рассеянно кивнул и почувствовал, как его бросило в жар. Проклятая пуля! Он это предвидел. Конечно, она застряла в голове. И доктор ее обнаружил.
– Пуля немного деформирована – скорее всего, это был рикошет. Более вероятно, что произошла трагическая случайность, нежели целенаправленный выстрел, – предположил Магнус Шварц и бросил пулю назад в жестяную банку. Из-за крови и мозгового вещества на пуле она издала чуть приглушенный звук. – Работа для ваших коллег-баллистиков, – добавил доктор, закрутив банку и передав ее комиссару.
– Вы на сто процентов уверены в причине смерти? – спросил Рат, взяв в руки невзрачную банку.
Шварц пожал плечами:
