Гереон вернулся к столу, и его коллеги нетерпеливо посмотрели на него. Когда Ланке отошел довольно далеко, Бруно не мог больше скрывать свое любопытство.
– Ну что? – спросил он, кивнув головой в сторону Вернера, который, привычно согнувшись, направлялся к выходу. – Когда?
– Что – когда? – Рат вопросительно посмотрел на коллегу. – Что ты имеешь в виду?
– Ну, когда вы женитесь? – спросил Дядя с серьезной миной, а потом прыснул со смеху. К его веселью присоединились и два других сотрудника.
Снова короткая ночь. Он лег около половины четвертого, а в половине восьмого его разбудил сильный шум где-то в квартире. Элизабет Бенке что-то громко говорила. Наверное, Вайнерт забыл вовремя выпроводить из квартиры свою подругу. Хотя достаточно было бы и менее веской причины, чтобы привести Бенке в бешенство. Настроение их хозяйки в последние дни значительно ухудшилось. Даже из-за мелочей она выходила из себя.
Гереону нужно было быть в «замке» только в десять, и он попытался снова заснуть и поспать хотя бы еще полчасика. Но не тут-то было. Едва он задремал, как крик раздался с новой силой. Полицейский сдался и встал. Отражение в зеркале подсказало ему, что сегодня он выглядит не лучше, чем вчера. Под глазами у него по-прежнему синели круги, но сегодня он хотя бы лучше себя чувствовал. Призраки, которые преследовали его накануне, исчезли. Чем отчетливее он представлял себе вчерашний день, тем лучше становилось его настроение. «
Конечно, они говорили об этом, когда Бруно повез Гереона домой. Дядя только кивнул, услышав от него распоряжение Ланке, что, видимо, должно было означать: «
– Если окружение в инспекции А будет слишком уж действовать тебе на нервы, то просто заходи ко мне! – крикнул Вольтер ему вслед, и «Форд» покатил вниз по Нюрнбергерштрассе.
Небо за окнами было невероятно синим. У Рата не было желания портить себе это утро из-за дурного настроения Элизабет Бенке – тем более что была подходящая погода для завтрака в «Джости» на Потсдамерплац. По утрам солнце освещало Лейпцигерштрассе, попадая точно на террасу кафе.
Попытка Гереона не попасться фрау Бенке на глаза не удалась. Он едва не столкнулся с ней. Что их хозяйка забыла ранним утром в ванной комнате своих квартиросъемщиков?
Она сидела на корточках перед открытой дверцей печки и ковыряла кочергой в пепле, а когда ее жилец вошел, гневно сверкнула на него глазами.
– Ну, – прошипела женщина, – хорошо спалось, господин комиссар?
Полицейский проигнорировал ее интонацию.
– О да, спасибо, очень хорошо, – ответил он, зная, что утрированной приветливостью сможет спровоцировать ее больше, чем всем остальным. – Правда, меня разбудили несколько громкие звуки…
Бенке пошевелила кочергой в пепле, отчего поднялась пыль, и встала.
– Господин хотел принять ванну и пожаловался, что печка не вычищена.
Вот почему сегодня утром возникла ссора. Рат не мог представить себе, чтобы Вайнерт к этому стремился.
– Но, Элизабет… – начал он.
– Не называй меня Элизабет! – всерьез разозлилась хозяйка. – Ты можешь мне сказать, что значит это свинство здесь?
Гереон все еще не понимал, что она имела в виду. А фрау Бенке опять опустилась перед печкой на корточки, с остервенением покрутила крючком кочерги и вытащила длинную, наполовину сгоревшую полоску ткани. Рат оторопел. Фрагмент его костюма!
– Ты можешь мне объяснить, зачем ты суешь в печку тряпки для уборки? – напустилась на него домовладелица. – И не говори мне, что это не ты! Вайнерт не смог сегодня утром растопить печку из-за этого свинства и, так и не приняв ванну, злой уехал в редакцию. Но тебе на это наплевать! Вас ничего не беспокоит, это только старая Бенке должна всегда делать эту грязную работу!
– Я прошу прощения. – Комиссару действительно было досадно. Почему он вчера не проверил печь как следует? – Давай я все уберу.
Он протянул руку, чтобы взять обгоревшую ткань, но Бенке неожиданно начала рыдать, закрыв лицо своими испачканными сажей руками. Клочок бывшего костюма упал на пол. Полицейский заметил, что ей было неловко плакать в его присутствии. Больше всего ему хотелось обнять ее и успокоить, но это было бы самым неверным, что он только мог бы сделать в этой ситуации. Он беспомощно замер рядом с ней.
– Элизабет, ну хватит. Я не подумал. Я просто хотел уничтожить старую тряпку и…
Женщина встала и посмотрела на него заплаканными и измазанными черной краской глазами.
– Почему ты просто не можешь не выпендриваться? – сказала она и исчезла за дверью. Рат посмотрел на безобразие перед печкой и, вздохнув, принялся за уборку.
