Он приехал в «замок» раньше, чем обычно. В кабинете никого не было, и комиссар воспользовался случаем, чтобы спокойно просмотреть списки арестованных. К ним в лапы попало несколько женщин, благодаря болтливости которых они вообще смогли провести операцию «Ночной сокол». Визгливую Сильвию они взяли в баре «Нуар», Рыжую Софи – в «Голубой бузине». Обе дамы после освобождения из полицейской тюрьмы неделю назад, очевидно, чувствовали себя уже настолько уверенно, что опять возобновили свою работу. Рат мог бы поспорить, что они уже позировали стоя или лежа для порнографических фотографий. Только не в ателье Иоганна Кёнига, который все еще сидел в Моабите, в следственном изоляторе.
Визгливая Сильвия сначала обрушилась на Гереона с бранью, когда узнала его. Он взялся за труппу из бара «Нуар» не потому, что придавал большое значение встрече с Сильвией Вальковски. В списке было два имени, которые вызвали у него любопытство, когда он увидел их накануне вечером.
Никита Иванович Фалин и Виталий Петрович Зеленский – так звучали их полные имена. Еще более информативными оказались пометки, сделанные сотрудником службы уголовной регистрации: Фалин, который значился первым в списке – тот самый тип со шрамом на лице – обратил на себя внимание в феврале 1926 года из-за тяжелого телесного повреждения. В графу, которая шла ниже, с именем Зеленский, сотруднику службы оставалось написать только краткое «то же». Значит, в то время эти двое уже были неразлучны. И, очевидно, они не особо колебались, когда применяли свою мышечную силу.
Рат выбрал помещение для допросов, пригласил стенографистку и стал вызывать клиентов в том порядке, в каком они шли по списку. Он не собирался никому сообщать о своем особом интересе к русским. Ему пришлось увидеть целый парад в той или иной степени наглых жуликов или относительно невинных отцов семейств и испытать на себе шквал брани от Визгливой Сильвии, пока очередь не дошла до тех двух мужчин.
Наконец-то.
Когда Гереон созвонился с дежурным в следственном изоляторе, чтобы первого русского привели в помещение для допросов, его ждал сюрприз. Сначала он подумал, что ослышался.
– Что это значит:
– Никита Иванович Фалин отпущен сегодня утром, – сообщил он, – вместе с другим русским… – Опять раздался шелест… – Виталием Петровичем Зеленским.
– И этот тоже?! – Теперь Гереон зарычал уже по-настоящему. – Кто, черт возьми, дал такое распоряжение?!
– Начальник полиции.
– Надеюсь, вы не будете мне рассказывать, что Сушеный… что господин Цёргибель лично явился к вам и отпустил задержанных?
– Нет, конечно. Достаточно было получить его подпись и печать, чтобы дать такое распоряжение.
– А кто принес вам документы об освобождении?
– Они лежали сегодня утром среди прочей почты. Как часто бывает в таких случаях.
– Что вы имеете в виду?
– Специальную обработку. Вы ведь не так давно работаете у нас, не так ли?
– Я знаю только то, что исчезли два важных свидетеля! – Голос Рата звучал все громче. –
– Да вы не волнуйтесь так! У вас ведь есть адрес. Вы можете сходить к свидетелям домой. Так обычно делают ваши коллеги.
Гереон бросил трубку на рычаг, прежде чем ему пришло в голову, что речь в данном случае идет о составе преступления по статье «Оскорбление должностного лица при исполнении служебных обязанностей».
Вне себя от ярости он выскочил из помещения для допросов. В кабинете их отдела Дядя как раз беседовал с мужчиной, фрак и цилиндр которого после ночи в полицейской тюрьме выглядели изрядно потрепанными. Оба удивленно подняли глаза, когда Рат вбежал в комнату и остановился только перед письменным столом Вольтера.
– Можно тебя на минуту? – спросил комиссар.
Бруно приказал охраннику в коридоре последить за типом во фраке и вышел вместе с Ратом. Затем он потянул своего подчиненного в нишу, которая вела к внутреннему двору.
– Ты что, с ума сошел? – прошипел Дядя, когда они остались вдвоем. – Почему ты так запросто врываешься в мой кабинет и прерываешь допрос?
– Это пока еще наш кабинет.
– Оставь свое хитроумие! Я надеюсь, что у тебя важная новость.
– Извини, но трудно поверить в то, что творится здесь, в этом заведении!
– Сначала успокойся!
Рат рассказал о случившемся.
– Специальная обработка, говоришь? – Вольтер рассмеялся. – В таком случае тебе не повезло!
Гереон не совсем понял, что он имел в виду.
– Значит, кто-то выпустил своих полицейских агентов. Эти двое были, вероятно, сексотами кого-то из коллег. Это обычное дело: мы не хотим, чтобы наши осведомители сидели в кутузке, там они для нас бесполезны. Поэтому предпринимаются все меры, чтобы их выпустить, – объяснил Бруно.
– Но кто это делает? – изумился Рат.
Вольтер пожал плечами:
– Понятия не имею. Политическая полиция, криминальная полиция… Это может быть кто угодно.
