Вавилон-Берлин полностью

– Да, вы притащили целую кучу всякого сброда. При этом среди них есть и несколько важных птиц, как мне только что сказал Кронберг из службы уголовной регистрации. Заведения, в которых вы производили зачистку, похоже, представляют собой в чистом виде преступные норы.

– Это как сказать, господин советник, среди этого сброда немало и честных граждан. Прежде всего, с помощью этой акции полиции нравов мы надеемся несколько поубавить пыл нелегальных ночных заведений. Некоторые господа после сегодняшнего вечера понесут ощутимые финансовые потери.

– Все правильно! Никаких шансов пороку!

Рат, который как младший по званию до сих пор скромно молчал, слегка струхнул, когда советник неожиданно обратился к нему и к тому же перешел на конфиденциальный шепот:

– Ну что, юный друг? Кажется, вы хорошо адаптировались у нас, не так ли?

Юный друг! Так Ланке к нему еще никогда не обращался. Такими словами Кривой, вероятно, еще никогда никого не называл. Комиссар чуть заметно кивнул, смущенно улыбнувшись, когда руководитель инспекции положил руку ему на плечо и отозвал в сторону.

– Ваше участие в этом деле не останется незамеченным, поверьте мне!

Теперь они стояли у одного из окон, которые выходили на Александерштрассе, на некотором отдалении от суеты в зале. Непривычное дружелюбие шефа вызвало у Рата дрожь.

– На вас обратили внимание наверху, – сказал Ланке. По тому, как он указал глазами на потолок, можно было подумать, что «наверху» для Вернера Ланке мог быть только бог. – Я знаю, что вы у нас работаете недавно, – продолжил он, – но как вы посмотрите на то, что вам могут поручить задание с еще большей ответственностью в другой инспекции?

– Я не совсем понимаю, господин советник…

– Вы на следующей неделе будете работать в инспекции по расследованию убийств, – сказал Вернер. – Как вам, возможно, уже известно, инспекция Е время от времени предоставляет сотрудников по уголовным делам следователям убойного отдела. В четырехнедельном ритме. – Он сделал указательным пальцем вращательное движение. – Ротация. Вы понимаете?

Рат старательно кивнул.

– Но теперь это будет происходить иначе, чем обычно. – Ланке походил на крестного отца, который сразу раскрыл все карты. – Начальник полиции обратился ко мне с вопросом, могу ли я порекомендовать ему сотрудника, который был бы в состоянии в случае необходимости взять на себя ответственность. В инспекции А в настоящее время отмечается относительный дефицит персонала. Там нужен кто-то с опытом, возможно, даже на длительное время.

Гереон понимал, что происходило. Ну конечно, Кривой Ланке только что продал ему ту самую идею, автором которой уже давно был Энгельберт Рат, как свою собственную.

– И здесь я, конечно, сразу подумал о вас, – продолжал советник. – О вас с вашими навыками. Если вам интересно, Бруно Вольтер о вас очень высокого мнения. Но я ему уже сказал, что таких людей, как комиссар Рат, тяжело удержать – они нужны в других инспекциях.

– Вы в самом деле могли бы посодействовать моему переходу в инспекцию по расследованию убийств?

Ланке кивнул.

– Мое слово что-то да значит в «замке», – сказал он. – Я надеюсь, что вы имеете представление, какой большой честью является работа в инспекции А. Коллега Геннат берет только лучших!

– Но я как раз включился в работу в вашей инспекции, господин советник, я ведь не могу так сразу бросить вас и старшего комиссара Вольтера на произвол судьбы. – Испытывая чувство признательности, Рат все же не мог не воспользоваться шансом, чтобы немного не позлить Кривого Ланке. – Вы знаете, что у нас так много работы, операция «Ночной сокол» сегодня ведь только началась, предстоят допросы, все еще надо обработать и подготовить материалы для прокуратуры.

– Для этого у нас ведь достаточно людей в инспекции Е. А в отношении Вольтера вы не беспокойтесь. Он относится к этому с пониманием.

Гереон был по-прежнему настроен скептически.

– Наверное, я должен все же подумать. Когда завершится операция «Ночной сокол», тогда можно будет об этом по…

– Я боюсь, вы меня не до конца понимаете. – Вернер быстро, словно переключив тумблер, перешел на интонацию, к которой Рат привык при общении с ним. – Я ваш начальник, мой дорогой господин комиссар, и если я говорю, что вы лучшая кандидатура, которую я могу предложить инспекции А, то так оно и есть. В понедельник утром, ровно в восемь, вы должны явиться к советнику по уголовным делам Геннату, понятно?

– Так точно, господин советник. – Гереону с трудом удалось скрыть усмешку и придать своему лицу типичное выражение прусского чиновника: разочарование, завуалированное строгой дисциплиной.

Ланке, кажется, это понравилось. Он тоже улыбнулся.

– Ну и хорошо, – сказал он и похлопал собеседника по плечу. – Значит, мы понимаем друг друга. И, между прочим… – Шеф полиции нравов в последний раз наклонился к Рату и опять зашептал: – Я не жду никакой благодарности. Радуйтесь втихомолку. Завтра ваш последний рабочий день в моем отделе. Я не хочу больше видеть вас в инспекции Е, мой друг.