В течение недели мы сделали ремонт, стены стали светло-персиковыми. Железное ограждение в углу было завешано темно-персиковым тюлем. Возле стены от прежних времен остался декоративный, но очень похожий на настоящий, камин. Над камином повесили большие часы. Из школы принесли парты и стулья. Комната-класс получилась удивительно уютной. Утром солнце освещало комнату мягким светом.
С Фондом мы договорились, что я делаю объявление, набираю первую группу. Учительница из Фонда проводит занятие один раз в неделю, второе занятие на этой же неделе должна была проводить я.
На первое занятие набрался полный класс. Я расположилась в комнате вязания, чтобы не мешать первому знакомству. Прошло 15 минут от запланированного начала. Ученики стали волноваться, где же учитель. Когда учитель не появился еще через 15 минут, волноваться начала я. Поскольку Фонд хотел, чтобы я учила по их учебнику, который они еще мне не привезли, я не готовилась к этому уроку.
— Ты должна быть готова всегда, — пошутила Лора. Ее комната вязания располагалась напротив моего класса, и она слышала усиливающийся гул учеников.
Мне пришлось пойти в класс, извиниться за Фонд и провести первый урок. Мы изучили фразы приветствия и прощания, схему использования глагола to be (быть). В английском языке этот глагол имеет разную форму для разных местоимений, что является основной трудностью для русскоязычных учеников. Все пришедшие активно участвовали, пытаясь строить различные предложения и радуясь, что с первого урока они начали сразу разговаривать. Конечно, предложения были короткие, но важно преодолеть боязнь нового языка и начать говорить. Я пообещала сообщить, когда Фонд назначит следующий урок. В этот день я поняла, что мне лучше не ориентироваться на уроки Фонда, а вести свои. Пусть будет группа Фонда и моя группа, подумала я.
Я сделала еще одно объявление и набрала еще одну группу. Это интересно — на дополнительные занятия ходят не те, кто без работы, а наоборот — те, кто после работы. Они идут на вечернюю проверку, ужин и бегут на уроки английского языка.
В лагере женщины делают всю «женскую» и «мужскую» работу. Электрики, сантехники, грузчики, кочегары, плотники — все женщины. Они работают днем, но при авариях их будят в любое время. Женщины на швейной фабрике работают с девяти утра до пяти вечера, но при больших заказах выходят во вторую смену до девяти вечера и в субботу. Работа в столовой посменная, одна смена из четырех человек работает 24 часа, потом два дня отдыхает.
Вечерние группы приходят на занятия английского языка после трудового дня. Некоторые с мокрыми волосами, не успев высушить после душа. Иногда явно видно, что человек хочет спать: глаза уже слипаются.
— Идите в отряд, поспите, потом перепишите у других учениц, — говорю я.
— Нет, лучше я посижу. А то отстану от остальных.
Сначала мы занимались два раза в неделю. Потом решили заниматься три раза в неделю, чтобы лучше запоминался материал.
Информация в лагере разлетается со скоростью ветра. Ко мне стали подходить из разных отрядов, проситься на занятия.
— Наберите четыре человека, и подходите согласовать время, — отвечала я всем.
Те, у кого желание было сильным, действительно набирали группу из 4–6 человек и приходили вместе на занятие.
Поскольку Фонд не смог приезжать регулярно, вскоре и его группа стала моей.
Несколько месяцев было столько групп, что я не успевала передохнуть. Одна группа не успевала выйти из класса, а следующая уже заходила. Энтузиазм девушек был настолько высок, что они записывали новые слова и выражения и учили их везде — стоя на проверке, ожидая в строю при выходе на фабрику, в перерывах на работе.
Мотивация в этом деле оказалась очень важным фактором. У кого-то дети живут за границей, и их мамы после освобождения хотят уехать к ним. У кого-то дети или внуки учат английский в школе, и моим ученицам хочется говорить с ними по телефону на английском языке, чтобы показать, что они не тратят в лагере время впустую.
Некоторые принимают активное участие в учебном процессе, начиная с первого занятия, другие сначала просто сидят на уроках, слушают и только через несколько занятий постепенно присоединяются к активным ученикам. Кто-то хорошо воспринимает материал в таблицах, а кто-то — лучше через песни. Но больше всех меня удивила Женя. Ей было больше 50 лет, она ходила на занятия, чтобы после освобождения помогать делать уроки своим внукам. Целый год она надолго задумывалась, прежде чем ответить на вопрос. Иногда отказывалась отвечать, говорила, что пока не готова. Но прилежно после работы на фабрике посещала все уроки. Каково же было удивление — группы и мое — когда на следующий год Женя стала не только участвовать в уроках наравне со всеми, но часто у нее первой был готов ответ на вопрос по любой теме.
Ученицы много и усердно занимались, их толстые тетради были полностью исписаны. Через два года одна из женщин подала ходатайство на условно-досрочное освобождение и волновалась, разрешат ли ей при выходе из лагеря забрать с собой тетради с конспектами английского языка.
