Три месяца работы рядом с моими Иванами пролетели незаметно. Я сдал экзамены по железной геометрии труда, в которую были включены все технологические приёмы работы с металлом и получил четвертый разряд слесаря-ремонтника.
За мной, как тогда говорили, расписали определённые станки, за исправность которых я нёс ответственность. «Главное – профилактика, – говорил мне Иван Сердюков, – послушай станок, вовремя подкорми его, поговори с ним».
Никогда не забуду своё первое самостоятельное дежурство по заводу во вторую смену. Нас, дежурных технарей, трое – электрик, слесарь и кочегар котельной, он же и сантехник. Случается что-то – все идут к нам. Начальник цеха дал, как обычно, какое-то плановое задание на смену по ремонту. Работаю. Где-то в глубине души мысль, лишь бы ничего не случилось.
В десять вечера прибегает женщина в растерянности. В лущильном цехе не работает пробивной станок. Беру необходимый инструмент и иду в цех осматривать станок. Волнуюсь! Принимаю решение открыть на станине контрольную крышку для осмотра, как это делал обычно Иван. Не успел «отпустить» последнюю гайку, как раздался треск рассыпающегося внутри станины механизма, и наступила тишина. Понимаю, что нарушил главное правило – не спеши и думай.
Крепежные гайки надо было отпускать крест-накрест синхронно и поставить струбцину на крышку для контроля. Понимаю, что собрать этот механизм я не смогу. Что делать? Видимо, на моем лице всё это было написано. Растерялся, волнуюсь, еле сдерживаю слёзы.
Вокруг меня станочницы. Женщины. «Да не переживай ты, сынок!» – бригадирша успокаивала меня как могла, – доработаем смену на ручном станке».
Вернулся в цех, сделал запись в дежурной книге о начале ремонта. После смены долго не мог заснуть, переживал. Ну как же так получилось, что не справился? Стыдоба.
Утром побежал на завод узнать, что со станком. Он уже работал. «Не переживай! Всему своё время, всё придет. Такой сложной поломки давно не было», – успокаивал меня Иван. И сразу отлегло от сердца.
Так день за днём я набирался производственного опыта. Детство заканчивалось. Начиналась моя взрослая дорога в жизнь.
Так я стал полноценным слесарем в команде двух Иванов. Мне было далеко до их профессионального мастерства, но зато я оказался неплохим сварщиком. Мои Иваны были асами слесарного дела.
Меня всегда удивляла техническая интуиция Ивана Сердюкова. Он умудрялся безошибочно определить неисправность станка пока мы ещё шли к нему по вызову. На ходу Иван рассуждал: «Наверное, шпонку сорвало. Я уже в прошлый раз заметил, – продолжал Иван, – когда менял шестеренку. Не нравилось мне сцепление, шумно работало».
Иван назубок знал всю станочную линию производства фанеры. Рядом с ним я чувствовал себя уверенно и брался за серьезные работы, набираясь опыта. Чаще было по-другому. Иван определял проблему, а я «крутил гайки». Главное – правильно определить причину поломки. Как правило, это был механический износ деталей или нарушения технологического режима в производственном процессе.
После определения неисправности на техническом «консилиуме» принимались решения. Запчастей практически не было, их надо было изготавливать самим. Иногда в результате совместной работы слесаря, токаря, фрезеровщика, шлифовщика и кузнеца рождались целые станочные узлы, как заводские. С тех самых пор по жизни уверенно говорю: «Всё исправимо! Было бы желание!»
Для того, чтобы изготовить болт, бралась заготовка нужного диаметра, в кузнице выковалась, затем напильником подгонялась под нужный размер ключа. Процесс не быстрый, но увлекательный. Горн с ручными мехами. Наковальня. Разного профиля кузнечные клещи, которыми надо было правильно захватить и держать заготовку. Молот и молоточки тоже разного профиля и веса. Когда работала кузня, музыкальный перезвон молотка и наковальни был слышен на расстоянии. Кузнец указующим молотком указывал направление удара молотом по заготовке. Надо сказать, что молотов было до десятка разного веса и разных профилей. Это была «музыка железа», своеобразный перезвон двух молотков по наковальне с определённым ритмом.
Когда профиль изготавливаемой детали был простым, ритм ударов был «через раз». Когда профиль был сложный и кузнец думал, куда нанести следующий удар по заготовке, его «указующий» молоток думающе постукивал по свободному месту наковальни, а молот зависал в замахе и был готов нанести удар в указанное место «указующим» молотком. Когда решение кузнецом было принято и «указующий» молоток опускался на нужное место заготовки, указывая направление удара, наносился свой формирующий удар по детали. Я описываю это действо несколько минут, а происходило это за секунды. Звонкая музыка молота по наковальне была строго ритмичной.