Мне нравилось работать на участке капитального ремонта оборудования. Станки и оборудование периодически выводились на капитальный ремонт согласно ремонтному графику. Станок разбирался, снимались все узлы и агрегаты. Процесс разборки и последующей сборки был глубинным познанием слесарного дела. Шестерёнки, подшипники, шатуны, вкладыши, шпонки, валы, коромысла, раскладывались на рабочем столе в определённом порядке, промывались в солярке и тщательно протирались ветошью. Проводилась «ревизия» – определение технического состояния. Двумя Иванами принимались технологические решения. Важна была обратная память сборки станка. Очерёдность разборки отмечалась рисками, специальными отметками. И когда станок, возрождённый нашими руками, «вставал в строй», гордость была немереной!
Рабочий комбинезон, который мне выдали в первые дни, блестел тем специфическим блеском, который приобретает рабочая одежда после длительного контакта с соляркой, машинным маслом и тавотом14. Путь с завода я проделывал, как заправский работяга. Наносишь на лицо руками пару масляных разводов и идёшь домой, поглядывая на идущих мимо. Обращают ли на тебя внимание? Смотрите! Рабочий человек идёт! С особой гордостью я вышагивал, когда на пути встречались бывшие мои одноклассники. О чём-то меня спрашивали, о чём-то спрашивал я. В разговоре появился профессиональный сленг, щедро разбавленный нецензурной лексикой, без которой не проходил ни один «производственный процесс». Какая-то необъяснимая важность «сидела» во мне и сопровождала эти встречи. Мы были уже с ними на «разных полюсах», по-другому и не могло быть. Детство заканчивается в тот момент, когда ты полностью осознаешь степень своей ответственности за порученное тебе дело! Ты рабочий человек! Это тогда звучало и произносилось с особой гордостью!
Домой я заходил редко. Дом становился для меня чужим. Самым близким человеком оставалась бабушка. Какая-то недетская обида поселилась во мне с тех пор, когда я услышал от мамы слова, перевернувшие всю мою жизнь: «Ты взрослый мальчик, ты должен понять…». Побег в Москву… Встреча с отцом… Слова его жены: «Ты взрослый мальчик, ты должен понять…»
И я старался быть взрослым! Жизнь ставила передо мной новые задачи и заставляла решать их, увы, не всегда правильно.
Среда, в которой я оказался, постепенно формировала во мне привычки взрослого человека. На первые зарплаты я купил себе костюм, туфли, галстук и шляпу. Шляпы была в топе моды. Стал ходить на танцы!
В Доме культуры на танцах играли джаз. Биг-бенд под руководством саксофониста Зераховича на республиканских смотрах занимал призовые места.
Танцевали под неувядающие мелодии из трофейного фильма «Золотая Симфония». Переход от невосприятия танцев до их увлечения ими был быстрым. Никто меня танцам не учил. Врожденная пластика, музыкальный слух и чувство ритма делали своё дело. Мне нравилось танцевать! В танце важно уметь чувствовать свою партнершу, её готовность к импровизации, взаимную слаженность в движениях. Лёгкость партнера в танце очень важна. На танцевальных вечерах я присматривался к девочкам, которые хорошо танцевали. Как только начинала звучать музыка, я шёл приглашать одну из них, обязательно хорошо танцующую, пока площадка была свободна.
В то время, интереса к персоналиям у меня не было. Увлекал сам процесс танца. Пол был паркетным и мы «летали» в вальсах, танго! Особенно мне нравился шаг вальса бостона, этакое ритмичное, плавно замедленное скольжение в ритме мелодии, лёгкое взаимное касание ног. Пируэты, направление которых принималось в доли секунды, и твой партнёр, с которым ты единое целое, скользил с тобой в единении ритма и музыки.
Когда объявляли «белый танец», я уже знал, кто меня пригласит. Как правило, это был вальс. Звучат первые такты, и мы уносимся скользить по паркету. Минута – и уже весь зал в вальсе. Пируэты «сжимаются». Ты выискиваешь ещё свободные уголки в зале! Ещё десяток секунд! Понимаешь, что дальше танец превращается в топтание на одном месте. Извиняешься! И с взаимного согласия, провожаешь свою даму на место. После танцев разрешался, как правило, кулаками очередной конфликт, возникающий из-за ревности.
Уже потом, через несколько лет, живя в Риге и приезжая на выходные домой, шёл на танцы, специально надевая на палец обручальное кольцо, которое нашёл, ныряя на водопаде. Приезжал на один день только потанцевать! Девочки меня не интересовали, они для меня были лишь партнёрами по танцам.