Везли нас часа два. За всё это время, кроме колючек, которые ветер сформировал в шары и гнал по степи, ничего не было видно в степном пейзаже. По дороге в автобусе было весело, пелись песни, высказывались разного толка шуточные предположения, гадали, рядили о том, что нас ждёт.
Наконец мы у цели. На столбе красивая табличка – совхоз «Степной». Как мы не пялили глаза, кроме нескольких мазанок, торчащих из земли, и высоких конусообразных шалашей, ничего другого не было. Автобус «прокатил» ещё минут пятнадцать и остановился. Выходим. Перед нами полусобранный барак. Стены из камышовых щитов, без перегородок, крыши нет, пол из листовой фанеры. Везде валяются инструменты. Было видно, что процесс строительства прерван в связи с нашим приездом.
Несколько лозунговых заявлений, обычных в такой ситуации со стороны встречающих. Даёшь! И мы «давали»!
Первую ночь спали в совхозной столовой, вповалку на тюфяках. Никаких удобств не было. Туалет – яма, застеленная досками, с тремя неизменными дырками, предполагавшими «социалистическое общежитие». Цистерна воды на автомобильном шасси с резиновым шлангом. Вода с солоноватым привкусом. Пить её можно было, пока она была холодная. Брали эту воду из искусственно вырытого котлована. Уже через неделю он был пуст и на дне его обнаружили «утопшего» степного сайгака.
Вторую ночь мы спали уже на железных двухъярусных кроватях на тюфяках и любовались звёздным небом, благо ещё было лето. Достраивали барак ещё несколько дней. Все это было ещё неким отголоском романтики, которая по мере развития событий выветривалась из наших юных голов.
В столовой барачного типа жарили нескончаемым потоком серийный завтрак – яичницу. Другого в первые дни «не подавали»! Съедали по десять яиц и ничего – выжили! Постепенно мы обживались или «обживали» нас.
Совхоз занимал по территории чуть ли не половину Латвии. Дорог, в обычном понимании этого слова, не было. Накатанная колея по степи, пропадающая вдали.
Одновременно шло распределение по бригадам. Меня определи в МТС20. Моей задачей было вместе с водителем- казахом обеспечивать бесперебойную работу уборочной и прочей техники в совхозных бригадах. Наша автопередвижка была неким филиалом МТС, этакая скорая помощь в степи.
Машинно-техническая станция представляла собой поле, огороженные жалким подобием забора, где под открытым небом расположились новые, прямо с конвейера, автомашины ГАЗ 51, тракторы ДТ 75, ДТ 80, комбайны СК 3. В тарной упаковке станки, другое необходимое оборудование для ремонта техники. Всё это монтировалось «с пылу, с жару», под открытым небом, затем ставились солдатские палатки.
Подготовка к битве за урожай, к которой нас призвала Родина, только разворачивалась ударными темпами! Как писали тогда в газетах, урожай удался ещё невиданный.
В кузове автопередвижки стоял электросварочный генератор, работавший от бензинового движка, газосварочный карбидный аппарат системы «вода на карбид», кислородные баллоны, мотки шлангов, запчасти и другой необходимый ремонтный инвентарь. Связь с диспетчерами держали с помощью УКВ-раций.
Вся видимая степь – бескрайнее море золотистой пшеницы!
Дорогу на полевые станы надо было находить каким-то особым чутьём, что и делал успешно «приставленный» ко мне (или я к нему), водитель-казах. Как ему удавалось её находить – не представляю! Никаких ориентиров, никаких указателей, только накатанная по степи колея. На мой вопрос как ему это удаётся это, ответил: «Я тут вырос, каждая травинка степи – мой компас!»
Благодаря моему казаху я увидел многое из местного жития-бытия.
Жили местные аборигены, вчера ещё бывшие кочевниками, в мазанках из самана. Саман – конский помёт, вода и глина. Две трети мазанки – в земле, одна – над землей. Удобств нет. Всё просто – «удобства» рядом с домом закапываются тут же в землю.
Одеты женщины в многослойные длинные юбки, почти как цыганки. По утрам выходили из мазанок, в руках – тазики, чайники, обязательно медные, что являлось признаком достатка. Умывались и подмывались прямо на виду. Чувство стыда у них отсутствовало начисто. Нас они не замечали.
Казахи гостеприимны. Уважали и где-то побаивались русских. В доме гость уважаем. Предложить ему свою жену на ночь считалось за честь. Между собой у казахов драки были жестокие, встречалась поножовщина. Но стоило появиться русским и цыкнуть – тут же разбегались. Русские были непререкаемым авторитетом.
Пили кумыс с водкой в пропорции сто водки и пол-литра кумыса. Однажды я попробовал этот «коктейль»!
Было это вечером. В отдаленной бригаде мы ремонтировали комбайн и остались ночевать. По окончанию работ мой казах вытащил бутылку водки, налил 100 грамм и дал запить стаканом кумыса. Хотя во время уборки был объявлен сухой закон, водки у местных всегда хватало. После этого «коктейля» я присел на землю, спиной опираясь на заднее колесо «газона», да так и заснул. Проспал часов шесть! Проснулся ночью от холода! Такой