У Артура в груди что-то заклокотало, но дергаться он перестал – только дрожал мелко. Имс принял эту дрожь за озноб от холода – вечер действительно стоял нежаркий. Он легонько подтолкнул Артура в спину, понукая, и они двинулись вниз по улице. Спустя минуту Артур увидел машину Имса и в очередной раз почувствовал, как его колени резко ослабели. Ему было страшно до опизденения, но что-то в солнечном сплетении шевелилось еще, неопределяемое, снова посылавшее по коже мурашки. И как раз из-за этих мурашек, из-за этого чувства, рассылавшего по телу непонятные сигналы, он не побежал, не стал вырываться, не стал даже сопротивляться в очередной раз, а покорно сел в машину. Сам себе не мог объяснить, почему. И все время думал: бежать, бежать, быстрее, нельзя, опасно, невозможно! – а словно бы кто-то невидимый за ниточку потянул.
Машина, кстати, была черная «шевроле импала», Артур как-то видел точно такую же по телевизору в одном мрачном сериале про каких-то безумных братьев – охотников за привидениями. Выглядела она со всем возможным достоинством, хотя и была уже изрядно покоцана.
– Куда мы? – спросил он, с трудом поворачивая будто бы распухший язык.
– О, мы в местечко, которое тебе наверняка понравится, пупсик, – подмигнул Имс и завел машину.
Артур промолчал. Слабость навалилась на него, и в животе ворочался все тот же комок, только теперь он был не холодный, а жаркий, как небольшой огненный шар.
Артур же был не совсем идиот, понял, что Имс принял его за хастлера. Также он понимал, что находится в каком-то другом времени, хотя вроде по-прежнему в Нью-Йорке. Определенно, это было похоже на кошмар. Или… или просто было похоже на то, как что-то темное, тайное, тщательно запрятанное и удушенное постепенно выползало из милого чистенького мальчика Артура на свет божий и щурилось, поворачивая в разные стороны змеиные головы. Поэтому и ноги так дрожали. Поэтому и слабость во всем теле. Поэтому и бежать не смог.
Он же ничего не может сделать в данной ситуации, думал Артур. Ну, вообще ничего. У этого… Имса – нож. Да и вообще: стоит на него только посмотреть: бычара же, прожженный бандит, глаза вон какие тигриные. Хотя был в его лице отблеск какой-то красоты даже – уж уродливым Имса никто бы не назвал. Артур искоса его оглядел. И голос у него был такой… царапающий какие-то извращенные местечки в мозгу Артура.
Ехали они довольно долго, Артур даже не смотрел в окно (смысл?), тормознули в какой-то подворотне, а потом еще минут десять шли пешком по совсем уж темным улицам. Остановились перед домом с кирпичным первым этажом, а во весь второй этаж мигала вертикальная неоновая розовая вывеска с надписью «Стоунволл Инн». Окна в доме были узкими и прямоугольными, входная дверь точно вышла из кинофильмов про средневековые харчевни – деревянная, тяжелая и полукруглая наверху.
Имс постучал – кто-то за дверью что-то проворчал, потом долго изучал обоих в дверной глазок – да, здесь был дверной глазок! – потом их впустили, и Имс о чем-то мельком весело потрепался с огромным вышибалой-блондином на входе. Видимо, его тут хорошо знали. Артура этот неестественно брутальный блондин окинул подозрительным взглядом, но ничего не сказал. А потом Имс схватил Артура за его хипстерский твидовый пиджачок и потянул за собой. Артур успел только заметить, что Имс купил что-то похожее на входные билеты и отдал за них три доллара.
Они ввалились в большой бар с двумя танцполами; здесь все было окрашено в черный цвет, и это делало помещение очень темным. По периметру бара висело несколько прожекторов, но сейчас они были погашены все, кроме одного. На танцполе медленно переступало в обнимку несколько мужских пар. Заметив это, Артур дернулся было назад, но Имс схватил его за локоть крепко, как клещами, и потащил к бару. Там он обменял билеты на выпивку и ловко пустил по стойке к Артуру стакан со скотчем, почти полный. Сам тут же присосался к такому же стакану.
– Пей, дорогуша, ты какой-то нервный совсем, – бросил он и отвлекся на разговор с барменом.
Артур послушался. Алкоголь разлился по жилам жидким огнем, и озноб малость отступил, а дрожь в коленях поубавилась. Но Артура все еще трясло – от какого-то гадкого предвкушения, от ощущения абсолютной грязи происходящего. Что он тут делает? Почему не бежит, не кричит? Ведь его просто мутит от мысли, зачем его сюда привел Имс. Ведь никаких вариантов нет, что произойдет дальше. А кто знает этого мужика – может, он любит калечить своих… своих… И рука у него тяжелая. Может, он вообще маньяк, и Артура найдут в виде мясной нарезки в той же подворотне, где стояла сейчас «импала». Все это походило на худшие из рассказов Буковски, но Артур выхлестал весь виски и все так же ощущал себя прилипшим к табурету. В глазах у него все плыло.
