Утро застало ее в хорошем расположении духа. Натали, перекатившись на другой край постели посмотрела на часы. Начало одиннадцатого. Вполне приемлемо. Еще можно успеть много сделать.
Потянувшись до хруста в плечах, она прислушалась к своим ощущениям. Тело еще слегка ныло от ночного приключения, но ощущение легкости и расслабленности не шло ни в какие сравнения. На боку остался некрасивый след от его зубов, в порыве страсти, вонзившихся ей в плоть. Натали усмехнулась — покровы ночи срывают маски со всех. Вот и он совсем не тот краснеющий по каждому поводу долговязый англичанин, каким казался при первой их встрече в парке. В постели он одновременно и подчинял себе и подчинялся сам, и это заводило её снова и снова.
Натали тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли. Ну нет. Хватит с неё отношений. Никакой зависимости. У этих отношений нет ни одного шанса — слишком специфична на её вкус его профессия. Возможно, конечно, она относилась предвзято к актёрству, а может просто не хотела снова потерять голову и саму себя, но она твёрдо решила не верить ни единому слову или эмоции Тома. В эту пятницу она видела, на сколько он хорош в перевоплощении. Его Ричард вызвал в ней бурю эмоций, как отрицательных, так и положительных. И это заставило её задуматься — а где сам Томас Хиддлстон? Как он выглядит на самом деле без этой актерской шелухи и какие эмоции принадлежат ему, а не бессчетному количеству сыгранных им ролей и персонажей? В какой момент он не играет? Впрочем, ночью она получила достаточно красноречивый ответ, когда именно он настоящий. Когда переходит на нецензурную брань, со стоном наматывая её волосы себе на кулак, и хватая жадным ртом воздух в момент наивысшего наслаждения. Вот тут где-то он настоящий. Но этого слишком мало, чтобы поверить в него всего и целиком.
Как иногда говорила мудрая Ольга: «Секс не повод для знакомства!» Натали рассмеялась, мысленно поблагодарив подругу, и выпорхнув из постели, принялась собирать измятое постельное белье. Оно тонко пахло мужчиной, его потом, семенем и парфюмом. «Срочно в стирку. Никакой рефлексии по поводу произошедшего!»— скомандовала она себе, и спустилась с ворохом белья в подвал, к стиральной машине.
Сегодня предстояло отправиться на огромную площадку в Хоршеме, чтобы снять соревнования пастушьих собак по работе с овцами. А значит, надо было быстро принять душ, и, захватив с собой Баки, спешно выдвигаться. Натали, довольная новым днём, скользнула под тугие струи теплой воды.
Том в ярости отшвырнул от себя бутафорский меч, понимая, что всё идёт не так, как на репетиции. Сотни раз они обыгрывали этот момент на пластике, и на прогонах, не говоря уже о вчерашней генеральной репетиции. И вот сегодня — премьера! И толи Кайл Соллер, играющий Ричмонда не рассчитал силу удара, толи где-то не дотянули шнуровку его собственных доспехов, но увесистый меч прилетел аккурат ему в рёбра. Том явственно услышал сперва жёсткий хлесткий удар, а затем наступила боль, от которой на миг стемнело в глазах. Хорошо, что это была финальная сцена битвы.
Том, шипя и корчась от боли, упал на одно колено, схватившись за ушибленное место. И вот Ричмонд вонзает свой клинок ему в грудь. Том, сцепив зубы и не издав ни одного звука, слыша, как громко стучит собственное сердце одновременно и в ушах и в ребрах, покорно «умер».
Когда его приволокли за сцену, он боялся вздохнуть, чувствуя, как каждое его движение отзывается адской болью. Неужели Кайл сломал ему рёбра? Вот это будет номер, конечно. Том, превозмогая вспышки боли, поднялся с пола, и жестом подозвав одного из помощников, сквозь зубы процедил:
— Глянь, будь добр, утяжки на латах. Кажется, они плохо затянуты.
— Да, так и есть. Как раз под левой рукой. Видимо, вы в движении случайно задели их…— внимательно осмотрев его, сообщил молодой человек, — Мистер Хиддлстон, у Вас синяк огромный…
Том мысленно чертыхнулся. Значит, его снимут с дальнейшего показа. Со сломанными ребрами играть будет невозможно.
Наконец, когда зрители стали расходиться, Эдвард, широко улыбаясь и сияя, словно начищенный пенни, подошёл к Тому, тот смог прошипеть:
— Вызови мне машину, Эд. Кайл мне рёбра сломал.
Эдвард не успел ещё прийти в себя после продолжительных оваций по поводу состоявшейся премьеры. Его лицо несколько раз сменило цвет с красного на бледный. Том задрал край льняной рубахи, показав ему левый бок. По рёбрам и впрямь расползлась красно-фиолетовая гематома, с мелкими звездочками лопнувших сосудов.
— Тэсса уже поставила промедол? — поинтересовался режиссёр, судорожно прикидывая, что теперь делать с дальнейшими показами. Том утвердительно кивнул, — Ладно, давай в больницу на рентген. Главное, чтоб селезенку не разорвало… Кто с тобой едет?
— Тэсса, само собой, — отозвался Том, завидев уже бегущую к нему с огромным отрезом ткани фельдшера. Женщина была примерно одного возраста с его матерью и, наверное, по этой причине Том сдерживал себя от мата и грязной ругани, пока она туго бинтовала ему грудную клетку.
