В один прекрасный момент она, не дожидаясь от него решительных действий, позвала его на свидание, замирая сердцем. С этого начался их роман и продолжался до сего вечера. И теперь, с этого момента, буквально каждое его действие, которое она так хотела от него видеть, каждый его поступок ей приходилось выманивать из него манипуляциями, женской хитростью, слезами. Последней значимой победой для нее в этой войне с его мягкостью и нерешительностью стало решение съехаться и жить вместе. Впрочем, Зави так же приняла это решение самостоятельно, хитростью и нежностью убедив и его.
В какой-то момент Том предложил ей взять перерыв в карьере актрисы, чтобы она могла свободно заняться написанием своей драмы и книгами. Это был невероятно решительный для него поступок, как ей показалось, говорящий о любви, но спустя буквально несколько месяцев он принялся старательно пропадать на съёмочных площадках, или в театре, возвращаясь домой уставшим, не находя времени на общение с ней. Зави страдала от одиночества, и от разочарования в совместной жизни, проводя время в кампании своего ноутбука и никак не двигавшейся вперёд драмы, даже когда он находил в своем плотном графике хотя бы минуту, он проводил свое время с ней, но это ей казалось ничтожным. Она, понимая, что совершенно не хочет терять его, своего Тома, того человека из начала их отношений, любимого ею, мягкого и сговорчивого, судорожно вдохнула полную грудь воздуха. Никуда он не денется. Никуда! Она извинится перед ним, возможно, выполнит в постели то самое, на что он давно намекает… И всё наладится.
Воздух в городе очистился с дождем. Тротуары и дороги блестели мелкими лужами, захватывая в свои ловушки цветные брызги реклам. Том шел вслед за Бобби, безразлично разглядывая вывески и чуть подсвеченные сонные витрины. Боль в рёбрах утихла, пока действовал анестетик. Можно было даже попробовать кашлянуть или чихнуть, но рисковать не хотелось. Скоро анестезия отойдет и начнётся самое весёлое — спать он будет обложившись подушками со всех сторон, в положении полусидя, стараясь во сне не повернуться на левый бок. Впрочем, трещины заживут достаточно быстро. Мыслями он вновь и вновь возвращался в свое прошлое, когда впервые на одной из несостоявшихся съёмок неудачно упал, сломав два ребра справа. Вот тогда всё кончилось очень печально — съёмки сперва отложили, а потом его и вовсе заменили. Что ж, может быть оно и к лучшему. Удивительно, что физическая боль так быстро забывается, подумалось ему. Сейчас рёбра ныли, и он поймал себя на мысли, что совершенно не помнит этого ощущения, хоть оно было и не ново.
Холодный влажный воздух тонкими липкими пальцами хватал его за руки, заставляя поочередно греть руки в карманах. Как только он чувствовал, что замерзали пальцы на правой руке, тут же перехватывал поводок в левую, пряча замерзшую руку. В тепле подкладки суставы начинали понемногу отогреваться, причиняя ему дискомфорт. Бобби семенил впереди, опустив нос в землю и внимательно изучая извилистые тропинки, известные лишь ему.
В голове было ясно и тихо, ровно как и в окружающем его воздухе. Мыслями Том убегал куда угодно, лишь бы не возвращаться к сегодняшнему скандалу. И всё-таки чувство вины за обидные слова, хоть и являвшиеся правдой, что он таки бросил ей сгоряча в лицо, будто грязную тряпку точило его сердце. Невозможно было взять и вычеркнуть эти несколько лет жизни с ней, как бы ему иногда не хотелось.
Собственная обида на её неоправданные ожидания касаемо их отношений его мучала не меньше. Что он сделал не так? Он никогда не упоминал и слова о желании завести полноценную семью, всегда подчеркивая слишком большую ответственность за своего партнёра. Пример родителей перед глазами, счастливо, казалось бы, вышедшие замуж сестры — все это лишь укрепляло его в представлениях о том, что семья это сложная работа, которую нельзя начинать с простого «хочу». В своих представлениях он видел семью как опору и поддержку, в том числе и всем начинаниям, и когда он предоставил Зави возможность перестать думать о деньгах, и заняться своим творчеством, он рассчитывал получить точно такое же отношение и к своей работе.
Первый год Зави буквально расцвела, порхая вокруг него, даря ему сногсшибательные положительные эмоции и днем и ночью. Она светилась от счастья, когда он предлагал ей поехать куда-то отдохнуть, пока он пропадает на очередной съемке или напряженной репетиции. Но с каждым днём она всё меньше и меньше поддерживала его в работе, все настойчивее и настойчивее требуя к себе внимания. Кажется, сидение дома не шло ей на пользу.
Её драма, которую она писала уже который год словно перенеслась в их реальную жизнь, сделав её невыносимой. Появились глупые упреки за то, что он задержался на репетиции или не позвонил из аэропорта по дороге на съёмочную площадку. Зави-Зави-Зави… Она стала буквально его окружать собой, отвоевывая его драгоценное время, как актёра.
