— Ну, ты же не просто сбежал? — снова усмехнулась Натали, поправляя волнистую каштановую прядь выбившуюся из-за его уха. С какой-то странной любовью она провела кончиками пальцев по его виску, к скуле, по небритой щеке с редкой рыжей щетиной, к губам, словно изучая.
— Да. Не просто… Почему ты так делаешь?
— Трогаю тебя? Мне нравится.
— Не понял? Что именно?
— Всё, — отозвалась она низким глубоким голосом, и этот голос словно погладил его душу — внутри что-то заворочалось, словно бы он вышел на «бис» перед огромной зрительской толпой, — Мне нравится касаться того, кто или что мне симпатичен. Не знаю, как это объяснить… Слышал что-нибудь о синестезии? Есть такое расстройство психики или головного мозга… Точно не знаю… Да и врачи сами не знают, но это когда человек видит цвет в музыке.
— Как это?
— Ну, вот каждая нота для него звучит не просто: «до», «рэ», «ми» и так далее, а как «красный», «оранжевый», «голубой», например. То есть такой человек видит музыку, как цветовой поток.
— Если честно, то я впервые об этом слышу, — откровенно признался Томас, заинтересованно взглянув на девушку. Сон как рукой сняло.
— Так вот у меня сразу две из редких форм этого расстройства. Я обладаю способностью «слышать» звуки, наблюдая за движущимися предметами или за вспышками, даже если они не сопровождаются реальными звуковыми явлениями. То есть… Как тебе объяснить-то…
— То есть ты можешь смотреть немое кино и всё-равно слышишь звук? — удивился Томас, поймав ее пальцы, и притянув раскрытую ладонь к своим губам.
— Точнее не скажешь. Но это такой… Геморрой, если честно. Устаешь от этого сильно. И хочется закрыть глаза и не видеть ничего.
— Да, но при этом ты развесила у себя дома кучу фотографий, — стараясь не беспокоить рёбра, рассмеялся он.
— О да, я та ещё мазохистка.
— А вторая си… Синестезия?
— А вторая — это чувствовать. Я могу смотреть на картинку или фотографию и ощущать текстуру. Вот это я точно не знаю, как объяснить… Это похоже на то, когда ты что-то долго-долго трогаешь, держишь в руках, убираешь в сторону, а пальцы будто продолжают ощущать то, что ты держал. То есть в прямом смысле, глядя на фото я начинаю ощущать пальцами или ладонью полностью то, что я вижу. Иногда это превращается в кошмар…
— Это… Невероятно, — искренне удивился Томас, — А почему в кошмар?
— Потому что возникает маниакальное желание ощутить то, что видишь. Иначе этот… Зуд прямо-таки начинает досаждать. И вот по этому я… Не могу отказать себе в удовольствии трогать тебя.
— Хмммм, как это не легко, видимо… — почувствовав тонкий укол неясной ревности, произнес он, — Можно с ума сойти от желания кого-то внезапно потрогать.
— Ты знаешь, вот чтобы конкретно кого-то потрогать это пожалуй, единичный случай. Обычно такое у меня с неодушевлёнными предметами.
— То есть я — счастливчик?
— Как сказать… Перспектива быть затроганным в усмерть — такое себе развлечение, если честно, — рассмеялась Натали, продолжая блуждать теплыми ловкими пальцами в его непослушно вьющихся волосах. Он рассмеялся в ответ.
— Я тебе уже говорил, что ты — странная?
— Не припомню такого, — хитро улыбаясь, отозвалась Натали. Её пальцы продолжили блуждание по его телу, скользя по плечам, мягко касаясь лопаток, поясницы и обратно. Том протянул к ней руку, чтобы приобнять за остро торчащее из-под одеяла голое колено.
— Ты… Нат, почему ты со мной… Вернее, не так… Как так получилось, что мы сейчас здесь, в одной постели?
— Наверное, потому что мы оба этого хотели?
— Нет, я имею ввиду, как это произошло? Ведь мы всего-лишь столкнулись в парке чуть больше месяца назад. Ничто, как пишут в дешёвых романах, не предвещало беды, — он, положив ей голову на колено, быстро скользнул пальцами под край одеяла по голой ноге. Натали, замерев, внимательно посмотрела на то, как он сам косится на неё, загадочно улыбаясь.
— Ну, ты задаешь фундаментальные вопросы, конечно… Я же не Всевышний, чтобы понять, почему это так, а не иначе…— чувствуя его настойчивые пальцы, и замирая на полуслове, произнесла всё же она, — Откуда в тебе только силы берутся?
— Понятия не имею, — подминая ее под себя, пророкотал низким голосом Том, губы в губы, — Видимо, у меня тоже какая-то разновидность синестезий… Смотрю на тебя, а сам вот прямо чувствую, как именно нужно…
Окончание фразы утонуло в мягком поцелуе, так и не сообщив, что именно «нужно». Натали тихонько охнула, придавленная его телом, когда он медленно, словно растягивая удовольствие, вошёл в неё.
Уперевшись ладонями в спинку кровати, она ощутила, как горячими губами он захватил один её сосок, а второй осторожно сжал между пальцев левой руки. Волна мурашек и возбуждения прокатилась от затылка до самых пяток, и она, повинуясь его крепким рукам, подалась, изгибаясь вверх. От его волос пахло гостиничным шампунем и осенним дождем. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула этот запах, запоминая. Нельзя было гарантировать, что когда-нибудь подобное повторится, ведь кто он, и кто она и на сколько они далеки в реальной жизни друг от друга.
