– Я просила, чтобы на время наших визитов бабушка не брала к себе это отродье, но… она разделяла ту непонятную привязанность, которую испытывала к ублюдку леди Гленстон. Все закончилось дракой, и оказалось, что виноваты почему-то мои мальчики. Да… после того случая наши отношения с матушкой испортились окончательно. Я ее любила, но не могла рисковать детьми.
…А та оставила свое состояние не дочери, но внучке, что тоже должно было быть обидно.
– Ма, там нет пледов! – донеслось с тропы. – Но мы взяли попоны! Они тоже теплые и толстые.
– Господи, дай мне силы, – тетушка Лу закатила глаза. – В детстве с ними было куда как проще…
Мертвец оказался мало того что издевательски тяжелым, так еще и неудобным. Он норовил то съехать с плеч, то свалиться со спины, по которой уже стекала болотная вода, заставляя Кайдена нервно вздрагивать.
И ведь Дуглас слово сдержал. Шел рядом. Помогал. Советами.
– А вот взял бы веревку, мог бы и обмотать…
– У тебя же есть.
– У меня моя. Она для дела нужна, – Дуглас держался чуть впереди, верно, чтобы вонь мертвого тела, смешанная с затхлым запахом болотной воды, не оскорбляла его обоняния.
– Так и у меня дело! – Кайден мысленно проклял ту минуту, когда ему вообще вздумалось доставать этого вот покойника. Зачем, спрашивается, он понадобился?
Лежал себе в болоте. Тихонечко. Никому не мешал. А теперь… Кайден дернул плечом, по которому поползла щекочущая струйка воды, и едва не выронил ношу.
– Аккуратней, а то потом не поймешь, что ему при жизни сломали, а где ты сам постарался.
– Угу… думаешь, сломали?
– Не уверен. Дамочки, конечно, не из простых, но вот… не любят они кости ломать. Женщины. Грязно это. Неаккуратно. Кровь там. Матюки. Другое дело яд. Капнул в чашечку, подал с улыбочкой и жди себе…
– Думаешь, они? – Кайден с облегчением свалил тело на траву. До дома оставалось всего ничего.
– А кто еще?
– Не знаю.
– Сам посуди, зачем им посторонний труп прятать? – Дуглас тоже остановился. – Через парадный не попрись. Слуги-то свои, но все одно стоит поберечься.
И здесь он снова был прав. Благо имелись в дом всякие пути, ибо был дом стар и нужды у хозяев возникали разнообразнейшие.
– Сейчас придем, – Кайден почесал нос и скривился. Руки пахли телом. И болотом. – Помоем… его… и себя помоем… и тогда станет ясно.
Увы, помывка ясности не добавила. Грязь сходила с мертвеца тяжело, будто успела уже привыкнуть к нему, сродниться. Крупицы ее застревали в густой поросли, что покрывала торс и руки покойника, склеивали волосы, забивались в рану.
– Все ж не они, – с немалым облегчением произнес Кайден, рану раздвинув пальцами.
– С чего взял? – Дуглас пристроился тут же.
– Шел бы ты спать.
– Уже не хочу, – ответил Дуглас и широко зевнул, верно, демонстрируя искреннее свое нежелание. – Сон перебил? Терпи теперь. И вообще… любопытная находочка. Губы ему раздвинь.
Кайден подчинился, а Дуглас сполз с кресла и, обойдя покойника по дуге – мертвецов он всерьез недолюбливал, хотя эту вот нелюбовь всячески пытался скрыть, – остановился между столом и окном.
– Да, любопытная…
Клыки у находки имелись.
Крупные такие. Выпирающие. Четыре пары. Передние и сменные, чуть утопленные в нёбо. Сами же зубы были ровными, аккуратными, разве что желтый налет их портил.
– Выродок, – Дуглас все же оттянул веко, заглянув в помутневший глаз. – Точно выродок…
– Или просто старый?
– Зубы на месте? На месте. Шрамов, посмотри, ни одного нет, а должны бы быть. Оборотни в гон не особо друг с дружкой церемонятся. Нет, этот в стае не бегал. Зато баловался духовитой травкой. Если принюхаешься…
Кайдена замутило, но он послушно наклонился над телом. И вправду, травкой пахло. Терпкий сладковатый аромат, казалось, пропитал все тело.
– И ногти, – Дуглас поднял руку. – Если хорошенько от грязи потереть, увидишь…
Тонкую лиловую полоску у самого основания ногтя.
– Ага… и клеймо на месте. Я тебе точно говорю, выродок.
И Кайден согласился. Оборотни не потерпели бы в стае того, кто слишком уж отдается грезам, которые дарит духовица, заодно ослабляя контроль над зверем.
– И смотри, – Дуглас руку вывернул, показав на толстую полосу незагоревшей кожи. – Спорим, носил блокирующие браслеты? Небось свои же и нацепили, чтоб не задрал в припадке.
Похоже на то.
Трава разрушает разум, стирая грань меж фантазиями и явью, а заодно уж порождая чудовищ, с которыми всяк безумец боролся как умел. И вопрос даже не в том, кто нацепил на него браслеты, а скорее в том, кто и когда додумался снять их.
– Думаю, ушел по молодости в наемники… – Дуглас пощупал клеймо.
Кайден и без него видел, что старое оно. Рубцы вон белые и ныне почти сровнялись с кожей.
– А там уже остался, да… со всеми, так сказать…
Кайден молча раздвинул челюсть покойнику, убедившись, что язык его имел весьма характерный черничный оттенок. И стало быть, оставалось оборотню немного.
Странно, что пленник про травку не упомянул. Или не знал?
