– А не слишком темный? – Кайден не стал говорить, что столь долгожданный бабушкой звон она вряд ли услышит в ближайшем будущем.
Нет, когда-нибудь он женится. Кайден уже не тот мальчишка, который желал лишь свободы. И про ответственность он понимает. И про долг. И про род, что может прерваться… но это потом. В будущем.
А сейчас он просто хотел понравиться одной женщине. У нее волосы цвета золота, а на носу веснушки, отчего кажется, что сама она и есть золото.
– Кайден!
– Что? – он смотрел в зеркало и видел… нелюдя. Слишком тощий. Высокий. Худой, несмотря на все усилия кухарки и любовь к хорошей еде. Волосы… когда-то Кайден искренне надеялся, что они не изменят цвет. Потом так же искренне надеялся, что все же изменят.
Пытался красить.
Дважды стриг… может, и теперь? Или поздно? Она ведь видела. Все видела… и понимание этого заставило покраснеть.
– Думаешь, она не испугается?
– Не видел я такой бабы, которая бы тебя испугалась, – проворчал Дуглас и сунул ему костюм: – На вот, а то до вечера провозишься…
Черты лица тоже не сказать чтобы красивы. Неправильные они. Слишком резкие. И лицо какое-то вытянутое, заостренное. Тонкие губы. Тонкие брови, почти бесцветные. Тонкие же ресницы, но кажется, что ни их, ни бровей вовсе нет. Отчего лицо становится еще более нечеловеческим. Но Дуглас прав. Женщинам это почему-то нравилось. И сам Кайден. И лицо его. И не только оно. Тем, другим женщинам, которые время от времени появлялись в его жизни. Но Катарина на них не похожа.
Наверное.
– Цветы нужны, – костюм сел отлично, даже новомодные широкие штаны не смотрелись слишком уж глупо. А к чулкам Кайден давно привык. Почти.
Носовой платок. Круглая луковица часов. Цепочка. Перчатки из тонкой ткани. Бархатный берет с пером. От последнего Кайден бы отказался с немалым удовольствием, ибо зеркало подтверждало его догадку, что в берете он смотрится наиглупейшим образом. Но правила приличия следовало соблюдать.
– Будут тебе цветы. Попросишь, и будут… только, пожалуйста, постарайся вести себя прилично. И про труп помалкивай. И вообще, мы ведь просто в гости. По-соседски.
Старый дом встретил Кайдена скрипом входной двери, будто приветствовал старого друга, заодно уж упрекая того за равнодушие и забывчивость.
Столько лет…
И ступеньки парадной лестницы стали ниже, статуи в ее основании больше не казались ни чудовищными, ни красивыми. Покрытые сетью трещин звери доживали свой век, и это печалило. Да и сам дом… в нем пахло сыростью и болезнью, камнем, деревом и магией, которая пыталась воззвать к сути этого камня и дерева.
Молодой маг ползал по плитам, вытаскивая одну за другой нити силы, но не справлялся, не способный удержать больше трех зараз. И нити, вырвавшись из пальцев его, уходили вниз, а он злился, матерился и поглядывал искоса на женщину в алом платье.
Ту самую, что поила Катарину.
Она же стояла, скрестив руки на груди, наблюдая за магом и явно не спеша ему помогать.
– Я не справлюсь! – сказал тот, поднимаясь на четвереньки. – Мне нужна помощь!
– Моя?
– Вы же мьесс!
– Огня, – женщина щелкнула пальцами, и на ладони ее вспыхнуло пламя. – Если вам понадобится сжечь этот дом, то я со всем своим удовольствием помогу, а вот это вот все…
Она обвела холл рукой.
– Зачем мне было бы нанимать вас, если бы я сама могла это сделать? – спросила она ворчливо и сделала вид, что лишь теперь заметила Кайдена. – А вы что скажете?
– Скажу, что буду рад помочь даме… – Дуглас поклонился и, сняв берет – а вот на нем дурацкое это сооружение смотрелось почти пристойно, – протянул его Кайдену. Он размял пальцы и опустился на корточки. – Показывай, что делать надо.
Молодой маг – слишком уж молодой, чтобы спокойно отнестись к его присутствию в доме, – поспешно заговорил.
– Добрый день, – Кайден поклонился и оглянулся, пытаясь понять, есть ли вообще в доме прислуга. Дверь им не открыли.
Встретить не встретили. И складывалось впечатление, что в этом доме им вовсе не рады.
– Добрый, – ответила женщины, и губы ее растянулись в улыбке. А Кайден вздрогнул, ибо улыбка эта вдруг показалась такой… предвкушающей.
– А мы вот… – он вдруг понял, что растерялся под ее взглядом.
Глаза холодные, что камень.
– Решили заглянуть… по-соседски…
Лакей все-таки появился. Двигался он лениво, вальяжно, видом своим показывая, что есть дела куда более важные, но поднос для перчаток подал.
– Рада, – как-то не очень радостно произнесла женщина. – Сосед, стало быть… лорд Гленстон, если не ошибаюсь?
– Не ошибаетесь, – Кайден поклонился и вручил букет бледно-лиловых азалий. – Не имел чести быть представленным, однако…
– Джио. – Азалии она приняла. – Мьесс…
И бровь приподняла, ожидая реакции. Но какой?
– Огонь меня всегда пугал. И манил одновременно, – признался Кайден и руки со вторым букетом убрал за спину. Чутье подсказывало, что будет вполне уместно отступить от этой мьесс на шаг, а лучше на два или на три.
– О да… огонь – сложная стихия.
– И не всякому дается.
Она продолжала разглядывать его, не скрывая собственного интереса, но был он вовсе не обычным, женским, который принято проявлять к перспективным мужчинам.
