Джеймс рассеянно улыбнулся, отвёл глаза. Майкл сжал пальцы:
— Не уходи. Ну, скажи мне, что я мудак. Надень мне тарелку на уши, я не знаю…
— А на моей машине ты бы женился, — тихо сказал Джеймс.
— Я же шутил…
— Ты всё время об этом шутишь.
Майкл держал его за руку, дотянувшись через стол. Цепко держал, не вытащишь.
— Почему отношения — не для тебя?.. — тихо спросил Джеймс. — Что в них такого?
— Кончаются, — прикусил язык, да поздно уже. Вырвалось.
Джеймс посмотрел, будто по лицу погладил. Улыбнулся болезненно:
— Хочешь, прямо сейчас закончим?..
Майкл рефлекторно сжал пальцы, тот вздрогнул, шевельнул запястьем:
— Больно…
Вытянул руку из разжавшихся пальцев, потёр кисть. Майкл сидел, полумёртвый от холода. Держался за скатерть.
— Ты не мудак, — тихо сказал Джеймс. — Мне тоже страшно.
— Мне не страшно, — выговорил Майкл. Губы почему-то не слушались.
— Да?.. Хорошо тебе, — тот, морщась, растирал запястье. — Значит, ты мне осознанно руку чуть не сломал. Я-то думал, ты в панике. Не соображаешь. А тебе не страшно. Мне от этого, конечно, намного спокойнее.
Майкл встряхнул головой и собрался.
— Извини, я… о чём мы говорим?..
Джеймс глубоко вздохнул и потряс запястьем. Губы у него сложились обиженной скобкой.
— Очевидно, о том, что отношения — это не для тебя. Для тебя — только секс. Ты это так часто повторяешь, что и захочешь — не забудешь. Мне бы твою… последовательность.
Это было прямо как фильм «Послезавтра» — стена холода вымораживает пространство, птицы на лету покрываются инеем и камнем падают вниз. Ещё минуту назад всё было поправимо — и вот уже нет.
— Ты, конечно, честный, — продолжал Джеймс. — Сразу сказал, что тебе только секс нужен. И клеился ты ко мне только ради него, и книжки читал, и с друзьями знакомил, и…
Чужое и неприятное выражение вдруг застыло у него на лице, задумалось — и растаяло.
— Извини, — Джеймс опустил глаза. — Я не хотел. Ты меня напугал страшно.
— А я говорил, — прошептал Майкл, расправляя закостеневшие плечи, — надень мне тарелку на уши. Зря провафлил. Второй раз предлагать не буду.
Джеймс фыркнул:
— Я тебе и без предложения её на голову надену. Ты ещё не видел, как я психую.
Майкл растёр лицо руками, покрутил шеей. Будто и впрямь только что побывал в центре циклона и чудом не помер от переохлаждения.
— Покажешь?..
— Если доведёшь, — хмыкнул Джеймс.
— А с виду такой тихий… Не сказал бы, что ты вообще психовать можешь.
— О. Как много ты обо мне ещё не знаешь…
Суп остыл уже давным-давно, но Майкл был настолько голоден, что съел бы и подошву, если бы её полили кетчупом.
— Не эта, — Джеймс вытащил ложку у него из пальцев, вложил правильную. — Ты взял десертную.
— Понавыдумывали херни, — недовольно отозвался Майкл. — Так, ну а чё мы едим?
— Тыквенный суп, — сказал Джеймс и улыбнулся ему в ответ. — Для мудаков.
* Amy Winehouse — Will you still love me tomorrow?
После ресторана на воздухе было свежо. По мосту через канал гулял ветер. В чёрной воде колыхались огни фонарей, из пабов неслась ирландская музыка — заводные скрипки и флейты, резвый аккордеон. В Дублине у Майкла была кузина, которая всерьёз занималась кейли. Каждую неделю и по выходным она собирала компанию и отрывалась просто так, для себя. Танцевала она отпадно.
Шинейд была старше Майкла лет на десять. Красивая, огненно-рыжая, кудрявая, как чёрт. И муж у неё был такой же, и дети — одинаковые, как морковки. Майкл иногда жалел, что с ней поговорить толком не о чём: то он слишком мелкий, то она слишком взрослая.
В Дублине Майклу всё время казалось — вот тут его место. Здесь семья, корни. Дед с бабкой, дяди, тётки, Шинейд со своими морковками. Было бы здорово туда уехать. Лондон — это как съёмная квартира. Вроде живёшь давно, своими вещами заставил, крюки повбивал, полки повесил, окна вымыл — а стены всё равно не твои, чужие.
Дублин — другое дело. Хотя Майкл и жил там всего ничего — пара недель летом, и то не каждый год, ну и зимние праздники. Каждый раз приезжал и чувствовал: я дома. На этих улицах, в этом говоре, который он цеплял мгновенно и, даже возвращаясь в Лондон, еще месяц-другой говорил «сейчас» вместо «пожалуйста», глотал окончания и пихал всюду «о» вместо «а». Будто родился с ирландским акцентом между зубами.
Майкл стрельнул сигарету у девчонки возле паба, вернулся к Джеймсу. Тот ревниво нахмурился, собственнически взял под руку. Майкл выпрямился, развернулся в сторону музыки. Джеймс тоже навострил уши:
— Ты любишь ирландский фолк?..
— Я же ирландец, — тот добродушно усмехнулся и стал как будто чуть выше и взрослее.
— Только наполовину.
— Зато на всю голову, — Майкл приобнял Джеймса за плечи, прижал к себе.
— А танцевать умеешь?.. — Джеймс обхватил его за пояс обеими руками.
— Не. У меня сеструха двоюродная умеет. А я — так… — Майкл прищёлкнул каблуками. — Рядом постоял.
— Покажи!.. — Джеймс расцепил руки, глаза у него загорелись.
Майкл хмыкнул, переложил сигарету в карман и ухватил Джеймса за ладонь.
— Тока учти, я знаю-то всего два притопа, три прихлопа. Вставай на носочки, вот так.
— Ой… Я думал, ты сам… Я же не умею, — растерялся тот.
