— Один хер. У него дома была эта дура с клавишами, и раз в неделю учитель приходил с ним заниматься. Я сидел слушал, как они свои гаммы разучивали. Не всё время, конечно, гаммы были, потом он начал заковыристее играть. Один день со стариканом, шесть дней сам.
— И тебе не скучно было всё время слушать одно и то же?..
— Нет, — удивился Майкл. — Красиво же.
Он замолчал, докурил сигарету. Щелчком отправил в урну. Ему казалось, последнее, что он помнит про Эвана — безысходное глухое одиночество. А ещё — бессилие и невозможность даже заплакать.
Когда ты всю свою жизнь идёшь с кем-то рядом и уже не помнишь, как бывает иначе, когда, забегая домой, не думая хватаешь два яблока — одно себе, второе — ему, когда кажется, что вся жизнь пройдёт вот так, локоть к локтю — а потом вдруг оказываешься один, ты не сразу можешь понять, что случилось.
Сначала удивляешься. Как же так. Дёргаешь знакомую дверь — а она заперта. Заглядываешь в окна, но за табличкой «ПРОДАЁТСЯ» почему-то никто не прячется, в комнатах пусто и голо, только пыльные пятна от мебели на полу.
Потом злишься. На себя. На Томми, который мнётся в дверях и чего-то хочет. На Брана, который смолит под окном сигареты одну за одной, и в комнату тянет дымом. На дым. На книжку, которую не дочитали вместе. На музыку. Хочется взять молоток и раздолбать школьное пианино. На монашек, которые жужжат и причитают над ухом, на мать, которая вздыхает и пытается обнять, на отца, который не вздыхает и не обнимает, а оплачивает новое пианино.
А потом понимаешь. В жизни так будет всегда. Хоть за руки держись, хоть за ноги — всё равно разбросает. Просыпаешься — а ты один. И ты принимаешь правила. Всё всегда кончается. Значит, и не начинай.
— Он, знаешь… — задумчиво сказал Майкл. — На него как будто всё время солнце светило. Даже через облака. Особенно когда улыбался.
— Вот как, — прошептал Джеймс.
— Я ещё над ним смеялся, что он на самом деле откололся от Солнца и упал на Землю, чтобы…
— Чтобы что?.. — спросил Джеймс, не дождавшись продолжения.
— Ну… чтобы мы встретились, — смущённо сказал Майкл.
— Очень… поэтично.
— Да ладно тебе… — он пожал плечами. — Мы много глупостей придумывали. Все придумывают.
— Например?..
— Ну, например, что когда вырастем, построим корабль, уплывем в Атлантику, захватим необитаемый остров и будем жить там вдвоём. Заведём попугая, анаконду, крокодила, пингвина и снежного барса. А, и ещё у меня будет ручной кит. Нам лет по восемь было, когда мы договорились, что никогда ни на ком не женимся, а будем вместе всю жизнь.
— Ммммм, — сказал Джеймс, опустив глаза.
— Что? Все так делают.
— А о чем вы ещё мечтали?
— Ну, мы выдумывали, что это будет за остров. Карты к нему рисовали… Дом…
— И каким был бы дом?..
— Я хотел, чтобы моя часть была над водой, — сказал Майкл. — Чтоб можно было нырять в океан сразу из окна, утром, когда солнце встает. А он хотел, чтоб его часть врезалась в пыхающий вулкан, и там у него был бы орган, как в церкви, чтоб играть что-нибудь трагическое, если мы с ним поссоримся или если у него просто будет депра.
— И вы бы жили в разных частях дома?
— Нет, мы бы жили в центре, он был бы общий.
— А где бы вы спали?
— Ну, где — в спальне.
— Вдвоём?..
— Конечно, вдво… Так. — Майкл остановился и сердито посмотрел на Джеймса. — На что ты намекаешь?
— Я ни на что не намекаю, — Джеймс опустил лицо. — Это же не мои фантазии. Я просто спрашивал.
— Ты всё не так понял, — Майкл нахмурился.
Джеймс уставился в сторону, на рыжий облетающий куст. Смотрел так пристально, будто в окне за ним показывали какое-то кино.
— Сложно понять «не так», когда два мальчика фантазируют о том, что будут жить вместе, спать вместе и никогда не женятся, — глухо сказал он.
— Да все так делают в детстве!.. — с досадой сказал Майкл.
Джеймс вздернул подбородок, но головы не повернул. Вот как пить дать, у него там кино с Анжелиной Джоли. Конечно, на неё интереснее пялиться, чем башку повернуть и на Майкла посмотреть.
— Жаль разрушать твои иллюзии, — раздражённо сказал Джеймс, — но нет, далеко не все так делают. Только примерно десять-пятнадцать процентов. Хотя так, как ты — наверное, процентов пять.
— Отлично, — резко выдохнул Майкл. — Я попал в пять процентов парней, которые верят в крепкую дружбу. И чё теперь?
— В дружбу, — повторил тот. — Угу.
— Что ты угукаешь?.. Посмотри на меня! — рявкнул Майкл.
Джеймс повернулся, взглянул в глаза. Уголок губ у него подёргивался.
— Я восхищён твоим невежеством, Майкл, — сдержанно сказал он, — но, судя по тому, что ты мне только что рассказал — ты прирождённый гомосексуал.
— Что?.. — Майкл хотел было обидеться, но не смог. Заржал. — Девки обоссутся от смеха.
— Может быть, бисексуал, — спокойно сказал Джеймс. — Психологи всё ещё спорят на этот счет. Одни говорят, что бисексуальности не существует, другие — что все люди в той или иной степени бисексуальны. Я, честно говоря, не эксперт.
Майкл отсмеялся, утёр глаза.
