Противник заметил атаку, и русский штурмовик, покрытый разводами камуфляжа, дернулся из стороны в сторону. Пилот пытался сорвать захват, отчаянно маневрируя на малой высоте, но все это были только отчаянные потуги обреченного. Американский летчик ощутил себя ангелом возмездия, вольно парящим над уже почти покорившимся городом. Тот, кто сидел в кабине "Сухого", взял сегодня жизни многих хороших парней, обычных солдат, лишь старавшихся выполнить приказ, но русский не был всемогущим, и настал черед ему быть жертвой.
– Ты – мертвец, – оскалился пилот "Игла". – Отправляйся в ад, чертов ублюдок!
Экран радара тотчас заволокла пелена помех, и летчик, не веря своим глазам, увидел, как ракеты ушли в сторону, зарывшись в развернувшиеся за выполнившим лихой маневр "Сухим" облака дипольных отражателей. А затем русский самолет просто исчез.
– Дьявол, где он, – внезапно почувствовав испуг, крикнул в эфир пилот, энергично вращая головой и пытаясь увидеть противника. – Где противник? Не вижу "Фрогфут"!
Истребитель, тридцать тонн смертоносной мощи, не сбавляя скорости, по инерции промчался вперед, и под крылом уже мелькали пригороды. Там шел бой, отчаянный, яростный, такой, где не было места и мысли о пощаде – ни для себя, ни для врага. И теперь схватка кипела и в небесах.
– Русский на девяти часах, – предостерегающе воскликнул комаднир звена, первым увидевший набиравший высоту "Фрогфут". – Бандит у тебя на хвосте! Черт, вижу ракеты! Выполняй маневр!
Пилот истребителя F-15C, неожиданно ставшего жертвой в этом, казалось, заведомо обреченном на победу, бою, не успел ничего предпринять. Противник переиграл его, умелого летчика, и потому американец только обозначил движение, отклоняя ручку управления, когда в кабину его самолета ворвалось нестерпимо жаркое пламя.
Поток помех, исходивших от контейнеров станции радиоэлектронной борьбы "Сорбция", закрепленных на законцовках обеих консолей, ослепил американских летчиков, сделав их радары бесполезными, и Сергей Кукушкин не мешкал. Капитан знал, что противник справится с этой проблемой, просто поменяв частоту импульса бортового локатора, но янки сами вырыли себе яму, решив покончить с "Сухим", подобравшись как можно ближе. Когда противник вновь обретет зрение, Кукушкин будет совсем не там, где его станут искать.
– Падлы, – со смесью отчаяния и гнева выдохнул Сергей, которого перегрузка вжала в спинку кресла, вминая внутрь ребра. – Суки! Я вас все равно поимею!!!
Выпущенные по "Грачу" ракеты обманулись, приняв за истинную цель мелко нарезанную фольгу и взорвавшись вдалеке от штурмовика. А американцы по инерции пролетели еще несколько верст, сближаясь с противником, будто не верили, что могут сами стать жертвами.
Кукушкину не требовался радар, чтобы увидеть силуэт вражеской машины, гордо, точно победитель, парившей под облаками. Продолжая вираж, Сергей зашел противнику, еще ничего не заметившему, в хвост, и, когда до американского истребителя осталось километров десять или чуть больше, залпом выпустил обе ракеты.
Тепловые головки наведения Р-73 увидели жар, исходивший от двигателей "Игла", устремляясь вдогон чужой машине. Американец не успел ни сманеврировать, срывая захват, ни отстрелить ложные цели, уводя ракеты в сторону. Два мощных взрыва перевернули тяжелый истребитель, камнем рухнувший на землю. Кукушкин так и не увидел купол парашюта. А секунду спустя мощный удар сотряс самого "Грача", и Сергей даже не смог запомнить, когда успел дернуть рычаг катапульты.
Детонационный шнур сорвал фонарь кабины, и за несколько секунд до встречи с землей пилот покинул машину, расстрелянную в упор вторым истребителем, подошедшим вплотную и выпустившим, не скупясь, сразу две ракеты AIM-9M "Сайдвиндер", буквально разворотивших корму "Сухого". Штурмовик сопротивлялся ничтожные мгновения, но прочности его конструкции как раз хватило, чтобы пилот смог спастись. Уже медленно опускаясь, подхваченный шелком парашютного купола Сергей Кукушкин увидел, как над головой промчался серым призраком американский истребитель F-15C, а под ногами взорвался, врезавшись в склон холма, верный "Грач".
Бой в небе над чеченской столицей приковал взоры безжалостно расстреливавших друг друга солдат. Пальба, разрывавшая воздух несмолкаемым треском, нарушавшимся лишь грохотом взрывов, смолкла, и над линией фронта на несколько минут установилось затишье. До того самого мига, когда две крылатые машины огненными свечами вонзились в земную твердь, исчезая за горизонтом.
Не видел этого поединка лишь один человек – генерал Сергей Буров. Когда к нему вернулось сознание, командующий не мог сказать с уверенностью, сколько минуло времени с момента ранения. Открыв глаза, сквозь мутную пелену Буров увидел движущееся навстречу небо, серое в белесых шрамах облаков с черными дымными подпалинами. Небо, только небо, и ничего больше. Казалось, генерал летит, оторвавшись от грешно земли. И только рев мощных двигателей, сопровождавшийся грозным лязгом гусениц, заставлял верить, что Сергей Буров еще жив.